Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

ИСКАТЕЛЬ 2012

№ 1

*

ООО «Искательпресс», 2011

Содержание:

Татьяна КОСОВА

ДЮЖИНА ДЯДИ ТОМА

повесть

Владимир ГУСЕВ

ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ

рассказ

Сергей БОРИСОВ

ЧЕРНЫЙ ПАРУС БЕДЫ

повесть

Александр ЮДИН

СИМПАТИЧЕСКАЯ МАГИЯ

рассказ

Евгений КОНСТАНТИНОВ

СЕРЕБРЯНЫЙ КУЗНЕЦ

рассказ

Владимир ЛЕБЕДЕВ

УШЕДШИЕ ПОД ЗЕМЛЮ...

историческое расследование

ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!

Поздравляем вас с Новым годом! Пусть наступивший 2012 год Черного Дракона будет наполнен только приятными для вас событиями. Желаем вам и вашим близким здоровья и удач. А мы постараемся радовать вас новыми интересными произведениями.

В следующих номерах «Искателя» будет опубликован (с продолжением) остросюжетный детективный роман Татьяны Косовой «Колыбельная для каравеллы». В 1-м номере «Детективов Искателя» читайте роман Дии Гариной «Битте-дритте, фрау мадам».

Татьяна КОСОВА

ДЮЖИНА ДЯДИ ТОМА

Томас Клейн и его друг и сослуживец Лео Ренквист одновременно подъехали к зданию «Бета-банка» и помахали друг другу. У Тома сразу же поднялось настроение, которое с утра явно оставляло желать лучшего — было семнадцатое сентября, а он терпеть не мог нечетных чисел.

Страсть к числам привил ему его дядя — тоже Томас. Собственно, именно в честь своего обожаемого брата мать и дала ему это незатейливое имя.

Томас-старший, или дядя Том, как называл его племянник, был просто помешан на цифрах и их магических значениях. Кабинет его был завален соответствующей литературой, и он постоянно обучал малыша Томми всей этой премудрости — своих детей у него не было. Ребенок знал таблицу умножения в столь нежном возрасте, что с трудом выговаривал слова, повторяя ее.

— Посмотри на тройку, — говорил дядя Том зачарованно слушавшему племяннику. — Это хитрая цифра, недобрая цифра, и не верь тем, кто утверждает, что Бог любит троицу. Бог, может, и способен справиться с тройкой, но мы-то ведь не боги! И семь тоже коварная цифра! Она ловко притворяется цифрой удачи, но это неправда! Она и внешне-то похожа на кочергу, и нет в ней ничего хорошего!

Маленький Том, которому изгиб семерки казался довольно изящным и привлекательным, сначала смутно ощущал что-то вроде протеста, но потом прйвык и верил дяде во всем.

— Самое лучшее число на свете — это двенадцать! — продолжал дядя Том. — Посмотри, двенадцать делится на два, три, четыре и шесть! И у него есть свое особое название: дюжина. Дю-жи-на! — повторял он нараспев, и мальчик в самом деле поражался — какое красивое слово! — Из всех четных чисел, мягких, спокойных, двенадцать — самое лучшее. Но стоит только прибавить к нему единицу... бр-р-р! Сколько получается?

— Тринадцать.

— Правильно! Тринадцать! А знаешь, как люди зовут это число? Чертовой дюжиной! — отчеканивал дядя Том. — Сам понимаешь — недаром!

Том постоянно участвовал в расчетах магических цифровых сетей, колец и прочего, из которых не вылезал его дядя, и к моменту поступления в колледж выучился считать так, что не всякий калькулятор мог с ним состязаться. Закончив колледж, Томас охотно пошел работать в банк, где ему просто не знали цены.

Цифры и числа для Томаса были больше чем живыми, они имели характеры, обладали ярко выраженной индивидуальностью. Например, шестерка никогда не значила для него, как для других детей, постигающих азы счета, шесть каких-то предметов. Когда он смотрел на страницы учебника арифметики и видел там шесть нарисованных в ряд яблок — авторы учебников почему-то особенно любили яблоки, — убожество этой картинки и пояснений к ней вызывало в нем странное чувство, которое он, повзрослев, стал называть презрением. Разве шестерка — это просто шесть яблок, шесть лошадей, шесть тарелок или чего-то еще? Шестерка — это хитрющая, но не злая девчонка, которая может подшутить над кем угодно, — но вот с ним этот номер у нее не пройдет! Шестерка — это произведение двойки и тройки, это квадратный корень из тридцати шести — интереснейшее число со сложным характером, а самое главное — это половина дюжины! Шестерка скачет по счетному миру, соединяется с себе подобными шестерками и другими цифрами, создавая новые числа. Она лукава, но если хорошо ее знать и уметь с ней ладить, то она просто забавна! А взять, скажем, девятку... И так далее. Томас знал все цифры и числа так, как знают в лицо знакомых людей — их любят или ненавидят, с ними дружат или нет, но особенности их речи, манер и поведения известны, понятны и приемлемы или неприемлемы.

А какое недоумение вызывали в нем порой слова окружающих! Например, кто-то говорил, что забыл чей-то телефон. Томас изумлялся. Как можно забыть телефон? Как только ему называли телефонный номер, входящие в него цифры тут же образовывали группку столкнувшихся, насильно сведенных вместе индивидуальностей, которые обычно спорили, бранились, вступали в конфликты и противоречия, а иногда составляли великолепную гармонию, дарившую Томасу истинное наслаждение. И в том, и в другом случае он просто не представлял себе, как можно забыть комбинацию цифр. Четные мирные забавницы чередовались с коварными нечетными, строившими всяческие козни... Это было интересно, как увлекательный рассказ с детективным сюжетом.

Может быть, со временем Том и разоблачил бы дядины выпады против нечетных цифр и, обладая немалым природным умом, сумел бы отделить в его страстных речах зерна от плевел, если бы не одно обстоятельство, которое с раннего детства настолько поразило его воображение, что сопротивляться было бы нелегко. Это обстоятельство предстало перед младенческими очами Томаса в виде необыкновенного гобелена, висевшего в кабинете у дяди.

Вышивка на великолепном черном шелке была сделана золотыми, серебряными и цветными нитками и разукрашена драгоценными камнями. «Ты и не представляешь себе, сколько стоит этот гобелен! — важно говорил дядя. — Но основная его ценность не в камнях, а в смысле!»

Поле гобелена было разделено на двенадцать квадратов, каждый из которых изображал знак Зодиака. Изображения были необыкновенно выразительные и талантливые, от них просто глаз нельзя было оторвать. Первые знания о драгоценных