Последнее дело майора Чистова - Евгений Германович Водолазкин Страница 54

встречаться с ними рискованно… – Почему вы написали Лёлеку сообщение? – перебивает Жанну майор. – Ой, это сложная, а главное – долгая тема… – Впереди – вечность. Жанна выражает сомнение в том, что эта история имеет отношение к вечности, но, глубоко вздохнув, начинает рассказ. Жил-был на свете Коля Сироп, обаятельный человек. Немножко бандит. По специальности – медвежатник, то есть громил сейфы, и достиг в этом искусстве высших степеней. Был он под два метра ростом, с бицепсами, разрывавшими рукава рубашки, и массой татуировок, менявших свою форму при напряжении разных мышц. Форму, но не содержание. Между тем работа Колина была тонкой и к мышцам отношения не имела. В основе ее лежало знание замко́в. И ловкость рук. Случалось, вечером, взломав очередной сейф, Коля Сироп заглядывал к Жанне, принося в большом количестве дорогие напитки и закуски. А также деньги – тоже в большом количестве. Для Жанны (кстати, о друзьях) это была скорее дружба, чем бизнес, а Коля – старшим товарищем. Любил, когда она ему что-то рассказывала – всё равно, что. Можно сказать, ценил ее как Шахерезаду. Так он ее, кстати, и называл. М-да… С Колей Сиропом Жанна бы не отказалась встретиться. Как бы раздумывая, она смотрит в окно. Стоя однажды на балконе (он выходит во двор), Жанна увидела своего друга с сумкой в руках – такие обычно носят инкассаторы. Он подбежал к балкону и, швырнув на него сумку, сказал лишь одно негромкое слово: заныкай ! Достав пистолет, начал осторожно двигаться в сторону куста сирени, посаженного, кстати, когда-то Жанной. Со стороны улицы во двор уже влетал спецназ, на разные голоса предлагавший преступнику бросить оружие. Коля, не оборачиваясь, выстрелил в преследователей. Немедленно раздался ответный залп. Сделав несколько шагов, герой рухнул прямо в куст сирени. Он не упал на землю – Жанне показалось, что это она посредством посаженного ею куста приняла его в свои руки. Обнимая куст, ее покойный уже друг слегка покачивался на крепких ветвях. Как бы прощался со своей последней – хотя на тот момент и не единственной – любовью. Впоследствии, общаясь с полицией, Жанна узнала детали. Вопреки обыкновению, Коля Сироп в этот раз пошел на банальный грабеж. Возможно, ему хотелось иметь дело не только с железом, но и с людьми. Может быть, он счел обидным, что в его послужном списке ни разу не была упомянута его богатая мускулатура. Что бы ни было тому причиной, Николай с двумя подельниками напал возле какого-то банка на двух инкассаторов. Пистолеты инкассаторы вытащить не успели, что, собственно, и спасло им жизнь. Повалив эту пару на тротуар, нападавшие отняли у них сумку с деньгами, а дальше действовали по составленному плану. Они запрыгнули в угнанную машину и стащили чулки с голов. За руль сел Коля. Двух подельников высадил через квартал, а сам на скорости помчался по выделенной полосе. У него был подготовленный маршрут отступления, но с самого начала поездка не заладилась. Из первой же улицы, на которую он должен был свернуть, уже неслось несколько полицейских машин с включенными мигалками. Коля догадался, кого они ищут, и, не сворачивая, поехал прямо. Полицейские сели ему на хвост. Поняв, что оказался на Бармалеевой улице, Коля подумал о Жанне. Он свернул на Малый проспект и там резко затормозил. Выскочив с сумкой из машины, бросился бежать по Бармалеевой. Это позволило ему выиграть минуты полторы, пока полицейские искали его на Малом. Мысленно он просил помощи у всех известных ему сил – земных и небесных, – включая Петра Первого, Жанну и даже Бармалея. В тот момент, однако, когда он уже собирался вбежать в парадное Жанны, одна из полицейских машин оторвалась от прочих и вернулась на Бармалееву улицу. Коля понял, что его заметили, так что бежать в парадное больше не имело смысла: оно становилось западней. Тогда-то беглец и бросился во двор, где произошло его историческое прощание с Жанной. – Я не слишком подробно рассказываю? – перебивает сама себя Жанна. – Нет, совсем наоборот, – мотает головой Чистов. – Нам хотелось бы услышать что-то, что раскрывает внутренний мир Николая. Это слегка дезориентирует Жанну, и она отвечает на вопрос о внутреннем мире буквально: в ранней юности Коля был наполнен газированной водой. Нет-нет, майор, она не ошиблась – эта вода наполняла подростка без остатка, проникая во все его внутренности и едва не сочась из ушей. Жанне вспоминается Колин рассказ о том, как в детстве из автоматов, продающих воду, он выкачивал сироп. Для этого у него имелось особое приспособление: небольшой, размером с карандаш, кусок проволоки с особым образом загнутым концом. Характер загиба показали Коле старшие товарищи. Он же, освоив этот ключ, смастерил другой – для подачи газированной воды. Теперь сироп можно было соединять с водой в любой пропорции. Возможно, в истории с автоматом следует искать истоки его дальнейшего рода занятий. В южном городе, где он вырос, летом всегда хотелось пить, и Коля решил взять источники воды под свой контроль. Никогда не пилось ему так хорошо и вкусно. Впоследствии, когда судьба забросила Колю в Петербург, покупая газированную воду (автоматы к тому времени ушли в небытие), он всегда представлял себя в родном городе, и это придавало его питью почти магический характер: газированную воду Коля не пил, а вкушал. Замечу, что в Петербурге редко бывает жарко, поэтому распространением напитков тут никого не удивишь. Николай быстро понял, что здесь ценятся другие потоки – денежные, но припасть к ним посредством загнутой проволоки было невозможно. Для этого требовались гораздо более сложные инструменты. Пополнив питерский криминальный элемент, Коля Сироп получил доступ к некоторым секретам местных медвежатников. Из болванок ключей он научился вытачивать отмычки. Медвежатник по кличке Рыло ознакомил его с обширной коллекцией замков. Коля ходил к нему как на работу. Он разбирал и вновь собирал замки, а если собрать не получалось, это делал за него Рыло. За каждую такую сборку он взимал с ученика довольно высокий штраф. По прошествии времени штрафы прекратились: ученик знал все замки досконально. После его трагической кончины Жанна подолгу стояла у окна своей квартиры и смотрела на сиреневый куст. Некоторые его ветки были обломаны. Их безжизненное покачивание напоминало ей о горькой судьбе друга. Вот, уходя от полицейских машин, Коля мчится по ночному Петербургу. Ночь – бела, воздух – тих. То есть, тих – на улице, а в машине, где открыто окно, он ведет себя как танцор фламенко.