Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

Юрий Лубченков, Татьяна Лубченкова

Фаворитки судьбы императорского Китая

Серия «Любовные драмы»

© Лубченков Ю.Н., Лубченкова Т.Ю., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

Предисловие

Не на всех континентах, не во всех регионах и не во все эпохи после начала становления человеческой цивилизации сохранилась явная и неявная традиция женского управления. Ведь, как феминисткам ни обидно, человеческая цивилизация до сих пор является преимущественно мужской цивилизацией, и редкие исключения правительниц и ученых (не берем культуру и искусство – ими лишь жизнь украшалась, да и там массовых феноменальных успехов замечено не было) лишь подтверждают это правило – мир двигали вперед мужчины. Хотя закон больших чисел никто не отменял, и в истории сохранились прецеденты самовластных властительниц, железной волей пришедших на трон, талантливых ученых (тут уже поиск фигур более затруднен), но ведь правил и не бывает без исключений.

А ведь этап становления человечества практически повсеместно прошел эпоху матриархата, когда власть была в надежных и цепких женских ручках. Но владычиц тех времен подвела привычная тяга женщины, доминирующая и превалирующая в ее начале, к стабильности и нежеланию риска – и матриархат начал рушиться, трансформируясь в патриархат с его войнами, рисками, стремлением к невозможному. Словом, к прогрессу. В вере, отношениях, формах организации общества, новых орудиях труда.

В тех местах, где трансформация шла мягче, а новые верования удалось совместить с верой древности, роль и влияние женских богинь, женщины-управительницы не только кухней, но и неким социумом, сохранялись. Особенно если эпоха матриархата была здесь более продолжительна, и ее ментальные установки остались глубинными закладками нового нарождающегося психотипа человека общественного, человека обновляющегося социума.

Здесь существовали культы Великой Матери всего сущего, и в местном божественном пантеоне ее роль была весьма и весьма весома. Так что ее жрицы и последовательницы по-прежнему могли ощущать себя вполне комфортно, а не действовать исподтишка, как это происходило в уже традиционных мужских обществах, где вроде голова все решает, но куда ей смотреть, определяет, согласно пословице, шея. Где на эту вроде непрестижную роль женщины определяли исключительно себя.

Наличию женского культа в мужском обществе в подавляющем количестве случаев способствовал доминирующий тип хозяйствования, где сельское хозяйство было прежде всего пойменным земледелием и зависело от разливов рек. Наглядно подтверждая мысль о цикличности плодородия, даруемого свыше и определяющего само существование социума. Где подобного не было по определению, патриархат был более жестким, однозначно-бескомпромиссным и не оставлял поначалу женщинам лазеек в их привычном желании манипулировать всеми и всем. Манипуляция как средство, способ и цель выживания.

Культ же женского божества – там, где позволяли обстоятельства, исходящие из особенностей природы и географии, и природы и географии, указывающие почти в абсолютном порядке пути развития общества, – дискретно трансформировался в понимание дуализма всего сущего, наличие мужского и женского в каждом акте бытия и невозможности разделить эти начала, эти стихии, этих божеств. В каждой стране, в каждом регионе эта мысль и эта вера находили свое особое воплощение. В Китае это стало парой Инь и Ян, противоположностями, находящимися в равновесии и создающие гармонию мира, государства, общества. Где каждому найдется предназначенное ему место. И, соответственно, в таких обществах, в том числе и в Китае, социальная жизнь спорадически выводила на первые, явные и неявные роли, правительниц, фавориток, наложниц, которые безо всякого сомнения и стеснения начинали управлять государствами и странами, особо не обращая внимания на противодействия мужчин, внезапно почувствовавших себя неуютно в мире, который они создали под себя. Хотя нет, они обращали внимание на это противодействие, решая его вызовы по мере сил, – от манипулятивного использования противоречий различных мужских групп и кланов до радикально-окончательного ответа на попытки вырвать из их рук самое сладкое – власть…

Глядя на современных китайцев, общаясь с ними, посещая и пытаясь изучать их страну и их самих, подспудно постоянно помнишь, что нынешний, сегодняшний Китай – это единственная ныне уцелевшая практически в полном объеме древнейшая культура, насчитывающая почти полдесятка тысячелетий своей истории.

Что эта страна и этот народ дали миру почти все базовые изобретения, переводящие человечество от дикости к цивилизации. Что где бы ты ни был в нашем современном маленьком мире, – там ты непременно встретишься с китайцем. Именно с китайцем, а не с человеком усредненного мира, предки которого приехали сюда некогда из Китая. Нет, именно китайца, знающего свой язык, свою культуру, соблюдающего все традиции и ритуалы своего общества, разделяющего веру своих предков. Трудолюбивого, заряженного на успех и процветание. Свое и своей страны, единого для всех (даже для тех, чьи прадеды уезжали из него по ряду причин, как правило, отнюдь не положительных) Китая. Что китайцы – самая ныне весомая часть человечества и в плане количественном, и в экономическом, ибо ныне весь мир пользуется преимущественно китайскими товарами, и финансовом, поскольку китайские инвестиции одни из самых весомых по всему миру, и в плане глобальной заряженности на стратегическую победу в гонке по вертикальной лестнице прогресса.

По мере того как ты все глубже погружаешься в безбрежное море, именуемое китайской цивилизацией, первым делом начинаешь осознавать, что круг твоего незнания лишь увеличивается по сравнению с узнанным. Что никогда человек, не впитавший с молоком матери идеологемы этого бескрайнего цивилизационного мира, не сможет до конца прочувствовать и понять китайский Космос. И лишь потом, методом аналогов, скорее всего, весьма огрубленных, начинают брезжить некоторые мысли на уровне скорее ощущений, о причинах, поводах и возможностях этого великого феномена – Китая и его жителей…

В основе существования и развития Китая многие тысячелетия лежали ритуалы, книжная традиция, традиция имперской государственности, единство основных жизненных ценностей. Поэтому история Китая не есть в полной мере история государства и народа, как уже привычно позиционирует историю любой страны классическая историческая наука, выросшая на европейской ниве из античных и христианских корней. Это – идея цивилизации в развитии, где данная идея постоянно торжествует и превалирует над идеей государственности.

Смотря на прошлое Китая, поневоле начинаешь вспоминать Древний Египет, сопоставимый по древности возникновения и также просуществовавший в своей базовой неменяющейся основе почти четыре тысячи лет. И здесь, и там доминирование ритуала как модели человеческой социальности, формирование и оформление духовного социума; где ритуал есть единственно правильное и должное поведение. Именно в ритуале непосредственно воплощаются и воспроизводятся все основные принципы мироздания, именно в нем и есть правда жизни.

И Китай, и Египет возникнут на периферии мира, Ойкумены, где сформировалась единая древняя азиатская цивилизация. Века и века их войны будут вестись с менее цивилизованными народами, где их военное доминирование было безусловным. Когда же дело дойдет до глобальных для того времени войн и победа будет не на их