Народный юрист - Алексис Опсокополос

Народный юрист

Глава 1

— Дядя Илья, как же вы нас напугали!

Девчонка прижалась ко мне крепко, обхватив руками за шею, и сказала это настолько искренне, что я на секунду опешил. Не от объятий, а от непонимания. Кто эта девушка? Почему она называет меня дядей? И откуда эти объятия, откуда это «нас напугали», откуда вообще всё это?

Аккуратно, но твёрдо я убрал её руки и отстранился. Она отступила на шаг, глядя на меня снизу вверх большими влажными глазами. А я ещё раз осмотрел всех троих: незнакомая девчонка-подросток, незнакомая стройная брюнетка лет двадцати пяти и соседка Марина. Удивительная компания. Такое ощущение, что я ещё не до конца проснулся и всё это мне снится.

Так как из них троих, я знал только Марину, то вполне логично было за объяснениями обратиться именно к ней.

— Марина, объясни мне, пожалуйста, что здесь вообще происходит? — спросил я.

Соседка посмотрела на меня с плохо скрываемым беспокойством и ответила:

— Ты потерял сознание. Света сразу же мне позвонила.

Потом она бросила короткий взгляд на брюнетку и добавила:

— И ей зачем-то.

Брюнетка промолчала. Только посмотрела на Марину, и в этом взгляде было столько всего, что даже мне, человеку, который вообще не понимал, что происходит, стало ясно: отношения между этими двумя женщинами далеки от дружеских. Марина ответила таким же взглядом. Похоже, они друг друга терпеть не могут, причём обе этого даже не скрывают.

И такое поведение Марины меня очень удивило. Она не просто беспокоилась за меня, она ревновала меня к брюнетке. Это было настолько очевидно, что я даже слегка опешил. С чего бы ей ревновать? У нас с Мариной всегда были отношения на уровне «привет-пока». Да, росли в одном доме, знали друг друга с детства, здоровались на лестнице, но не более того. А тут она смотрит на эту брюнетку с таким лицом, что всё становится понятно без слов. Странно. Очень странно. Хотя и брюнетка держалась так, будто между ней и мной что-то есть. Ещё более странно.

Девчонка тем временем заговорила, и голос у неё слегка подрагивал:

— Я всем звонила. И Олегу Борисовичу ещё, и вашей маме. Но до них не дозвонилась.

Мне от этих объяснений легче не стало. Наоборот, возникли новые вопросы: откуда эта девчонка знает номера телефонов Манькова и моей матери?

— Что значит, не дозвонилась до Борисыча? — спросил я. — Он в соседнем кабинете, вообще-то, сидел, когда мне поплохело.

Марина покачала головой и сказала:

— Ты потерял сознание дома.

Дома. Я вспомнил, что и медсестра говорила то же самое — привезли из дома. Но я был на работе. Точно помню: кабинет, стол, бабка в берете, разговор про соседского кота. Как я мог оказаться дома? Я тяжело вздохнул и признался:

— Я ничего не помню.

— Совсем ничего? — уточнила Марина.

— Не помню, что я дома делал, — ответил я. — Помню кабинет, помню работу, а дальше провал.

Тут подала голос девчонка:

— Вы на работу собирались. Ушли в свою комнату, а потом я услышала грохот. Прибежала, а дверь изнутри закрыта. Я сразу начала всем звонить.

— Нам пришлось Семёновича звать, чтобы он замок вскрыл, — пояснила Марина. — Зашли к тебе в комнату, а ты без сознания. Сразу же вызвали скорую, она тебя сюда и привезла. Мы со Светой с тобой поехали. Ну и вот.

— А потом и Кира приехала, — добавила девчонка.

Стало быть, Кира. Имя узнал, а понятнее не стало. Кто она такая? Откуда взялась? Почему примчалась в больницу? И главное, почему я был дома, если последнее, что помню, это работа?

Брюнетка по-прежнему молчала. Марина снова посмотрела на неё без тени дружелюбия, а я снова вздохнул и сказал:

— Ни хрена не помню.

Мне пришла в голову мысль, что всё это похоже на какой-то дурацкий розыгрыш. Но кому и зачем нужно меня так разыгрывать? Да и плохо мне на работе стало по-настоящему, это я ощущал всем телом. Нет, не розыгрыш. Но как тогда объяснить вот это всё? Впрочем, объясняй не объясняй, надо как-то отсюда выбираться. И справку не забыть взять на работу, а то Маньков с меня голову снимет.

— Надо не забыть справку взять, что меня сюда привозили, — сказал я. — А то Маньков уволит меня на фиг. Я и так за последний месяц несколько раз закосячил и опаздывал часто.

— Олег Борисович не может вас уволить, вы же теперь партнёры, — сказала девчонка.

Я рассмеялся. Или правильнее будет сказать: я заржал. От души. Это всем розыгрышам розыгрыш, всем шуткам шутка. Маньков сделал меня партнёром!

— Да Борисыч удавится, но никого партнёром не сделает, — сказал я, просмеявшись. — И уж тем более меня. Он же жлоб. Он жену свою на море вывезти уже какой год не может, она ему всю плешь проела.

И тут впервые за всё время заговорила брюнетка Кира. Голос у неё был спокойный, негромкий:

— Он возил её отдыхать месяц назад.

— Да? — я искренне удивился. — А мне не говорил.

— Ты, вообще-то, один в конторе работал, пока Маньков в отпуске был.

— Он тебя дезинформировал. Никуда он не ездил. Да и на какие шиши? Контора еле выживает.

— Ты разрулил удачное дело, вы много заработали, и Маньков поехал с женой в отпуск, — пояснила брюнетка.

Я снова рассмеялся, но уже без прежнего веселья. После чего сказал:

— Да вы гоните все! Уже реально не смешно. Что здесь происходит?

Мне никто не ответил. Все молча смотрели на меня: девчонка растерянно, Марина с тревогой, Кира изучающе, чуть прищурившись. И все они делали вид, будто не понимают, почему я так реагирую. Меня это начало раздражать. Особенно раздражала брюнетка с её саркастичным прищуром.

— А ты вообще кто? — спросил я у неё.

Видимо, прозвучало грубо. Намного грубее, чем я хотел. Лицо у Киры изменилось моментально: сначала вспыхнул румянец, потом так же быстро сошёл, скулы заострились, губы сжались в тонкую линию. Секунда, и от прежнего выражения не осталось ничего — лицо стало закрытым, холодным.

— Никто, — ответила она сухо. — Коллега.

Ни фига себе. Коллега? Я что, на другую