ЮНКОР - Влад Винтер Страница 3

— Дыши, дыши, Дениска! — слышу взволнованный голос, после чего в пределах моей видимости появляется человеческая голова.

Молодая женщина лет двадцати трех. Слегка курносенькая, темноволосая, в белой рубашке. Лицо незнакомки выглядит до крайности взволнованным.

Я пытаюсь дышать, но не могу. Что-то мешает, стоит в горле.

— Поднимите его, Владилен Львович! — говорит женщина.

Чьи-то руки подхватывают меня подмышки, сгибают, словно тряпичную куклу. Меня начинает рвать. Рвать соленой, резко продирающей горло, водой.

Наконец, я понимаю, что могу втянуть в себя воздух, и начинаю делать это — жадно, мучительно, со всхлипом. Какое все-таки это невероятное удовольствие — дышать!

— Ура! — раздается вокруг.

Детские, вернее сказать, подростковые, голоса.

Я мало-помалу начинаю приходить в себя и вспоминать, что со мной было. Студия Splashes of love, гудящий кондиционер, режиссер Икс-Зибит в кресле, оператор, осветительные лампы, распластанная на двуспальном сексодроме Алиса Зятько…

И этот резкий удар в грудь, прямо в сердце. Я что, умер? У меня случился сердечный приступ прямо во время съемок? Бедная Алиса, даже представить жутко, как мое располневшее тело придавило ее.

Неужели моя смерть — последствие приема «Виагры» и других подобных штучек? Умереть в сорок два года — как же это печально!

Но стоп! Я мыслю, следовательно существую, сказал после сильнейшего похмелья старина Рене Декарт. Но ведь я не только мыслю, я дышу, я чувствую, я вижу!

Вижу курносую встревоженную девушку в белой рубашке. Девушка сидит рядом со мной на золотистом песочке. На ней — короткие голубые шортики, и загорелые, стройные ноги частично закопались в песок. За спиной женщины — небольшая толпа. Подростки лет шестнадцати. Парни, девушки. Парни — в плавках, девушки — в купальниках.

— Владилен Львович, поднимайте его, ставьте на ноги, — говорит женщина. — Ребята, помогите.

Кто-то снова начинает тянуть меня вверх, я кое-как встаю на ноги. Два парня отделяются от толпы и подхватывают меня под руки.

Передо мною появляется лицо молодого мужчины — загорелое, потное и очень взволнованное. Владилен Львович постарше своей курносенькой напарницы — ему лет двадцать пять, может, чуть больше.

— Матвеев, что это значит? — злым голосом спрашивает Владилен. — Тебе же русским языком было сказано не лезть в воду, если ты не умеешь плавать. Так куда ты полез? Разве это по-товарищески?

Я хлопаю глазами, глядя на него. Что со мной? Это все мне снится? Может, я все-таки нахожусь в своей квартире в Ясенево, и, стоит мне хорошенько ущипнуть себя…

Изо всех сил щипаю себя за руку. Ничего не происходит. Я по-прежнему на залитом солнцем пляже в окружении компании подростков.

Да что ж такое? Где я? Что со мной?

И кто я? Кто я? Почему эти ребята обращаются ко мне как к Денису?

Я смотрю вниз, на свой живот, ноги, на красную полоску плавок. И лишаюсь чувств, как кисейная барышня.

Глава 2

Сроду не падал в обморок (тот злополучный нокаут считать не будем), а тут вот оно как. Хорошо, хоть быстро оклемался. Открываю глаза, снова вижу встревоженные лица ребят.

— Не надо его сейчас шельмовать, Владилен Львович, — говорит курносенькая. — Матвеев едва не утонул, его нужно отвести в медицинский кабинет.

Владилен Львович что-то отвечает, но я его не слушаю. «Денис», «Матвеев», подростки на берегу, мое худое мальчишеское тело в красных плавках… Постепенно картина начинает складываться в голове, но поверить в нее все еще не могу.

Неужели такое возможно? Неужели я… попаданец?

Что такое попаданец я прекрасно знаю, хоть и профессия, казалось бы, не располагает. В перерывах между съемками на студии Splashes of love, я любил почитывать книжки в ярких обложках, в которых главные герои отправлялись в прошлое. Кропотливо объясняли Сталину, как выиграть войну; в теле Столыпина предотвращали революцию в Российской империи; строили магическую империю в каком-нибудь фэнтезийном мире. Наивность, конечно, но мне нравилось. Легкое, непринужденное чтение, не грузящее мозг.

На студии меня прозвали «Книгочей», и я втайне этим прозвищем гордился. Когда широко распространился Интернет, бумажными книгами я пользоваться перестал, перешел на «электронку», затем стал читать на специальных сайтах, покупая свежие проды за небольшую плату. Одно время, как ни смешно звучит, подумывал сам сочинить что-нибудь эдакое, но так и не собрался.

А теперь вот и сам — попал. Но вот вопрос — куда именно?

— Шевели ногами, Денис! — кричит кто-то на ухо. — Анна Андреевна, может, нам понести его?

Девчонки смеются, мне становится обидно. Разлепив спекшиеся губы говорю, поражаясь звучанию своего голоса — звонкого, мальчишеского, едва тронутого начавшимся пубертатом:

— Не надо, ребята, я сам!

Звук моего голоса окончательно убеждает меня, что я попал. Нет больше Сергея Савина, 42-летнего актера горячего кино из 21 века! Нету! Был, да весь вышел. А вот кто я теперь — еще предстоит разобраться.

Ребята отпускают меня, я плетусь по песку за компанией в разноцветных плавках, купальниках. Обо мне как-то быстро забывают. Мальчишки и девчонки разговаривают, смеются. Я не особо прислушиваюсь, но некоторые слова, словно гвозди, врезаются в мозг. «Вожатые», «лагерь», «смена», «столовая», «зарница», «пионер».

Несмотря на двойную «ушибленность» — сначала я «по-королевски» умер от остановки сердца, а затем еще и утонул в другом теле — начинаю понимать, куда меня занесло.

Скорее всего, это Союз Советских Социалистических республик. Судя по крою плавок и купальников, на дворе середина 70-х, вряд ли чтобы позже.

По всей видимости, я в пионерском лагере. Рядом с лагерем — теплое море с песчаным пляжем. Неужели я в «Артеке»?

Советский Союз я застал в возрасте совершения пеших прогулок под столом, и в пионерском лагере мне побывать не довелось. Что помню: бесконечные съезды по телевизору, выступления круглолицего дяденьки со смешным пятном на лбу. «Меченый» — с ненавистью называл его отец.

Кроме «Меченого» по телевизору иногда показывали другого дяденьку — с седыми волосами, приятным русским лицом и без двух пальцев на одной руке.

Этого, седовласого приятного дяденьку, очень любила моя мама, да и отец относился к нему с пиететом.

— Только Ельцин спасет Россию, — любил повторять батя.

Съезды по телевизору, выступления «Меченого» и «Беспалого» были мне, семилетнему мальцу, ужасно скучны. Я с нетерпением ждал, когда дядьки