Спрут - Дмитрий Ромов Страница 37

— Жаль, очень жаль…

— Ещё как жаль, — согласился я.

— А ствол где? — спросил Ширяй. — Как нам ствол Анжелкин найти?

Ширяй покачал головой, действительно проявляя сожаление. Непритворное сожаление.

Ангелина пожала плечами:

— Да пусть себе лежит спокойно, ствол этот. Тела же нет? Нет. Ну, и какие проблемы с оружием?

Ширяй посмотрел на неё и нахмурился.

— Анжелик, ну подумай, пожалуйста, — недовольно проговорил он.

— Если у них есть пистолет с твоими отпечатками, тел может быть бесконечное количество, — пояснил я. — Хоть каждый день по новому телу. А отпечатки будут одни и те же. Вот такая ерунда.

Ангелина нахмурилась. Эта мысль, судя по всему, в голову ей не приходила.

— Понятно, — сказала она после паузы.

— То-то и оно, — кивнул Ширяй. — Понятно… Вот и ищите, раз понятно. Нужно пистолет найти, чтобы жить спокойно, не как на вулкане….

Ангелина посмотрела на меня и чуть качнула головой.

— Давид у нас был неформальным руководителем РФПК, — продолжил Ширяй, меняя тему. — РФПК — это весьма серьёзное направление, наша сокровищница. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я, как не понять.

— Молодец. Я хочу, чтобы теперь место Давида занял ты.

— Благодарю за доверие, — сказал я после паузы, во время которой он буквально просвечивал меня насквозь. — Только вы сами не так давно говорили, что мне ещё нужно опыта набираться, стажироваться и всё такое, прочее.

— Вот там и будешь набираться, — серьёзно сказал Ширяй. — Я от своих слов и не отказываюсь. Я дам тебе помощника. Грамотного и компетентного человека. Он хорошо знает, что к чему и будет тебя ориентировать и тренировать. Как тебе идея?

— И кто же этот человек? — спросил я. — Я такого не знаю. Хотелось бы немного заранее познакомиться.

— Потом познакомлю, — махнул Ширяй рукой. — Что сейчас-то говорить. Вот вернёшься из своего Дубая тогда и вернёмся к разговору. И чего вы все туда ломитесь? Дубай, Дубай!

— Понял, — кивнул я.

— Понял? Молодец, значит.

На самом деле отвечал я и вообще говорил практически на автопилоте, как автоответчик с искусственным интеллектом. Потому что главная мысль, не дававшая мне покоя, была не о Давиде и уж тем более не об РФПК. Главная мысль касалась судьбы Чердынцева. И мне нужно было срочно что-то решать с этим делом, а не сидеть и сибаритствовать за ширяевским столом.

— Глеб Витальевич, — сказал я, поднимаясь. — Благодарим вас за хлеб и за соль. Пора нам ехать.

— Куда ехать-то на ночь глядя? — удивился Ширяй. — Оставайтесь здесь. Поздно уже. Чего вам переться в такую даль? Ваша комната свободна, стоит ждёт, между прочим.

— Спасибо, спасибо, но нет, — покачал я головой. — Надо ехать.

— Да и мне не очень охота куда-то ехать, честно говоря, — заметила Ангелина, с надеждой посматривая на меня.

После напряжения и сегодняшних волнений ей, конечно, хотелось скорее забраться под одеяло и уснуть. Уснуть и спать, пока не наступит утро.

— Надо ехать, — повторил я. — Спасибо.

Ширяй посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал. Только покачал головой, и у него пикнул телефон. Он придвинул его к себе, прочёл сообщение, и вдруг как-то очень резко посерьёзнел.

— Ну-ка, — бросил он Ангелине, — дай мне пульт. Вон он там лежит… Быстрей, быстрей!

Она подала ему пульт, и он торопливо нажал на кнопку. Большущий телевизор на стене ожил, и Ширяй выбрал первый канал.

«…тело найдено в номере отеля, — произнёс холодный и безучастный голос диктора, — принадлежавшего самой жертве. Ренат Артурович Кабуров, крупный бизнесмен, постоянно входящий в список богатейших людей России по версии Forbes. Основное направление деятельности — недвижимость».

Мы с Ширяем переглянулись. Это известие обрушилось на нас, как снег на голову.

«Среди крупнейших проектов погибшего, — продолжал диктор, — особое место занимает девелоперская инициатива „Белый мыс“ по строительству крупнейшего курортного центра в Крыму. Убийство произошло сегодня. По информации наших источников, полиция начала проверку в отношении неназванной девушки, сопровождавшей Рената Кабурова»…

— Твою мать! — прохрипел Ширяй, расстёгивая ворот рубашки. — Да чтоб вы все сами сдохли, твари!

На экране появилась фотография. Нечёткое изображение с видеокамеры. Кабуров сидел за столиком в гостиничном кафе. А рядом с ним было смутное и неясное изображение девицы, очень отдалённо напоминавшей Ангелину. Ну, то есть, у неё тоже были длинные светлые волосы, других сходств не имелось и, естественно, это была не Ангелина, она физически не могла находиться одновременно в двух местах. Но то, что события режиссировались из одного центра, сомнений не вызывало.

Предположительно время убийства совпадало со временем, когда мы с Ангелиной находились в этом самом отеле и выбивали из Джаббара признания и другую ценную информацию.

— Оружие преступления остаётся ненайденным, — сообщил диктор.

Ширяй окаменел. Ангелина тоже. Все молчали. Потом Ширяй медленно повернулся к Ангелине. Потом ко мне. В глазах у него читалась злость.

— Ну что, — сказал он наконец, — съездили в Дубай? Отдохнули?

* * *

Когда я приехал к Чингизу, его люди сказали, что с ним сегодня поговорить уже не удастся, он спит. Пришлось звонить по номеру, который дал Ширяй, и поднимать его с постели.

— Чингиз Ильдарович, прошу прощения, что так скоро возвращаюсь и тревожу вас. Но вопрос, который я хотел бы обсудить, очень срочный.

Он что-то буркнул в ответ и отключился, а я целую вечность ждал у ворот. Вечер, вернее. уже ночь была тихой, слегка морозной. Москва светилась, озаряя небо золотым сиянием. Минут через пятнадцать меня наконец пригласили в знакомую комнату с тяжёлым восточным люксом.

Чингиз встретил меня в халате. Вид у него был помятый, нездоровый и недовольный, как у человека, которого оторвали от сладкого сна Но глаза были живые и внимательные.

— Быстро же ты по мне соскучился, — сказал он, усаживаясь в кресло.

— Чингиз Ильдарович, так сложились обстоятельства, что мне потребовалась помощь уже сейчас. И я решил обратиться сразу к вам.

— Интересно, — хмыкнул он и очень внимательно посмотрел на меня. — И в чём же дело?

Я примерно обрисовал ситуацию, объяснил, что в Дубае мой человек попал в беду и что ждать нельзя.

Чингиз помолчал. Потом заговорил, медленно, весомо, отливая в свинце каждое слово, каждую букву.

— Понимаешь ли, Сергей… Я вот, когда от вас вернулся, подумал тут кое о чём… Ты сейчас верно напомнил мне про помощь в других странах. Я сам предложил это сегодня. За то, что ты отдал мне