Высший орк: завоевание - IonTheSilent

Штефан Людвиг

Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале

Stephan Ludwig

Der nette Herr Heinlein und die Leichen im Keller

Originally published as “Der nette Herr Heinlein und die Leichen im Keller”

by Lena Herzberg/ Copyright © S. Fischer Verlag GmbH,

Frankfurt am Main 2023

© Гольдман Н., перевод на русский язык, 2025

. ООО «Издательство Эксмо», 2026

* * *

Первое блюдо

Глава 1

Было начало марта, когда мужчина с родимым пятном впервые вошел в «Лавку деликатесов и спиртных напитков Хайнлайна».

К тому времени можно представить себе Норберта Хайнлайна вполне счастливым человеком. Зима выдалась долгой, темной и тяжелой, и вот наконец в небольшом сквере напротив начала пробиваться первая, едва заметная зелень. Люди сняли утепленные зимние куртки, шарфы, шапки и перчатки, заменив их на легкую одежду. Солнце косо проникало сквозь два витринных окна, отражаясь в старинных прилавках, скользило по бутылкам с изысканным вином, благородными фруктовыми бренди и редкими сортами оливкового масла, выстроенных в ряды на высоких полках; оно сверкало на итальянской эспрессо-машине за стойкой, на жестяных банках с икрой, стеклянных сосудах с вареньем и специями, заливая витрины мягким золотистым сиянием.

Да, Норберт Хайнлайн чувствовал себя здесь счастливым. Он был владельцем этой лавки вот уже в третьем поколении и занимался делом, которое и вправду любил, – окруженный уникальными деликатесами и давно знакомыми ароматами: пряным запахом экзотических сортов чая и кофе, свежих паштетов и иберийского хамона, который сливался с запахом потемневшей от времени деревянной обшивки в единственный, ни с чем не сравнимый букет.

С изысканной вежливостью он поприветствовал мужчину с родимым пятном. Впрочем, ему было свойственно обходиться так со всеми своими клиентами. Ведь, входя в этот магазин, человек переступал не просто порог торговой точки – звон старинного дверного колокольчика возвещал о вхождении в иной мир, стоящий в стороне от супермаркетов и магазинов, мир, в котором царили не дешевые распродажи, а уникальное отборное качество. Каждый, кто приходил сюда, разделял такой подход владельца и поэтому заслуживал уважительного отношения – будь то покупатель баночки французской горчицы с коньяком или посетитель, решивший перекусить у одного из двух столиков у окна.

Человек с родимым пятном принадлежал к этой второй категории. Он заказал эспрессо, стакан негазированной воды и, к радости Хайнлайна, тарелку паштета из филе косули. Судя по всему, к светской беседе этот человек не был расположен. Он сел за правый из двух круглых кофейных столиков, кивком поблагодарил Хайнлайна, когда тот подал заказ, и ел молча, глядя в окно. Позже заказал второй эспрессо – на этот раз не из бразильских, а из ямайских зерен, похвалил паштет и заказал еще одну порцию.

Хайнлайн, привыкший в неустанных поисках идеального рецепта бесконечно варьировать ингредиенты, тому вовсе не удивился. Этим утром он заменил миндаль на молотые грецкие орехи и остался более чем доволен результатом, но воздержался от пояснений. За годы у него выработалось тонкое чутье на клиентов – мужчина с родимым пятном явно был знатоком, но желания вести профессиональный разговор не проявлял.

Хайнлайн поручил своему сотруднику Марвину присмотреть за кассой, а сам поднялся наверх, чтобы проведать отца. Когда он вернулся, мужчины с родимым пятном уже не было.

Но он вернулся. На следующий день – во вторник, а потом и на протяжении всей следующей недели. Уже в среду Хайнлайн осведомился, принести ли ему «как обычно», а уже в пятницу, ограничившись коротким приветствием, подал заказ при молчаливом согласии обеих сторон.

Так у Норберта Хайнлайна появился новый постоянный посетитель. Мужчина с родимым пятном своим видом вовсе не походил на утонченного гурмана – в слегка мятом костюме он напоминал скорее смесь престарелого бухгалтера и вышедшего в тираж боксера. Как и сам Хайнлайн, он приближался к своим шестидесяти годам. Его волосы были необычно длинны и падали на плечи рыжевато-русым, местами уже поседевшим потоком. Родимое пятно он вовсе не пытался скрывать. Напротив, волосы были строго зачесаны назад, так что малиновый полумесяц, тянувшийся от левой брови через висок до мочки уха, был отчетливо виден.

Он ездил на небесно-голубом «Мерседесе» – сверкающем седане класса S с хромированным бампером, выпущенном на рубеже двухтысячных, но выглядевшем так, будто только что сошел с конвейера. Выражался он высоким слогом, хотя местами и вычурно, в его тембре звучала резкость, с раскатистым «р» и легкой шепелявостью.

Проживал он прямо напротив – в пансионе Кеферберга, что само по себе свидетельствовало о хорошем вкусе. Номера там были хоть и тесными, но стильно обставленными, а буфетный завтрак, который подавал хозяин Иоганн Кеферберг, был превосходен – и, между прочим, снабжался Хайнлайном.

Свои документы мужчина с родимым пятном хранил в довольно нелепой коричневой кожаной сумочке на запястье, сшитой из бычьей кожи. Он оставлял приличные чаевые: допив свой второй эспрессо, выкладывал на стол три аккуратно разглаженные десятиевровые купюры, клал их под стеклянную солонку – и, слегка кивнув, покидал лавку.

Что касалось самого Хайнлайна, то он был бы вполне доволен, если б все оставалось именно так. С одной стороны, разумеется, из-за выручки, которая в те непростые времена понемногу складывалась в весьма ощутимую сумму. А с другой стороны, он ценил – пусть даже молчаливую – признательность за свою работу.

Увы, мужчине с родимым пятном не суждено было наслаждаться долго с душой приготовленными блюдами.

Не пройдет и трех месяцев, как он вновь переступит порог магазина, съест свою последнюю порцию паштета – и умрет, прежде чем Норберт Хайнлайн успеет подать ему первый эспрессо.

Глава 2

– Бутылки красного стоило бы протереть от пыли, – сказал Хайнлайн Марвину.

Прошла неделя. Как всегда, они сидели на деревянной скамье перед окном витрины, ловя утреннее солнце и дыша свежим воздухом за несколько минут до открытия лавки.

– Не правда ли? – добавил он.

Марвин промолчал. Хайнлайн поддерживал множество социальных проектов, в том числе опекал ребенка из Африки, с которым находился в регулярной переписке. Поэтому, когда два года назад к нему обратились из центра поддержки инвалидов с просьбой о сотрудничестве, он немедленно откликнулся. На благотворительном вечере, где Хайнлайн устроил шведский стол, ему в помощники определили Марвина, который тогда в мастерской при центре чинил электроприборы. Когда затем заведующая центром спросила, не возьмет ли он юношу на испытательный срок, Хайнлайн тут