Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Брендон Сандерсон

Архив Буресвета. Книга 5. Ветер и Правда. Том 2

Brandon Sanderson

WIND AND TRUTH

BOOK FIVE OF THE STORMLIGHT ARCHIVE

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

День шестой

Каладин – Ясна – Сзет – Венли – Сильфрена – Шаллан – Сигзил – Адолин – Далинар

69. Радикальная философия

Теперь вы в полной мере знаете о моих грехах. В полной же мере знаете и о моих откровениях, если их можно так назвать. Здесь описано каждое мое видение. Каждый опыт прошлого, сформировавший меня.

Из эпилога «Давшего клятву» Далинара Холина

С прибытием Нейла Сзет стал другим человеком. Во время приготовлений к дневному переходу Каладин пытался вовлечь его в разговор, однако добился лишь монотонных односложных ответов. Потом они почти все утро летели, но приземлились, чтобы пройти остаток дороги до светоплетского монастыря, обозначавшего половину их пути. Сзет по-прежнему считал, что, передвигаясь пешком, они будут меньше привлекать внимание. Поэтому теперь Каладин тащился по мягкой земле с тяжелым рюкзаком за спиной.

По мере продвижения на север пыльные дороги становились грязнее, воздух – суше, и даже по ночам было жарковато. Растения все больше приобретали вид… сорняков. Узкая тропинка, по которой шли путники, превратилась в широкий тракт. Пыльный, хотя накануне лил дождь. Каладин даже не пытался вообразить, что здесь творится, когда дорога забита людьми и телегами.

Полный решимости, он поравнялся с Сзетом, вместе с ним следуя за высоким надменным Нейлом. Шагая впереди, Нейл ухитрялся собирать на себя меньше пыли, чем Каладин, и, по-видимому, не нуждался ни в воде, ни в отдыхе: ни разу не объявил привал и рассчитывал, что спутники будут пить из фляг на ходу. Он напоминал светлоглазого, за которым двое понурых солдат тащат все его вещи.

«Вероятно, хочет разозлить тебя, – сказал себе Каладин. – Уязвить так, чтобы ты бросил Сзета и оставил с ним».

Но Каладин не поддавался.

– Сколько нам еще идти? – спросил он.

– Недалеко, – ответил Сзет.

– Как часто ты бывал в этом монастыре?

– Несколько раз. Светоплетская пара способностей – не из моих любимых.

– Каково это было – испробовать каждый Клинок? Интересно, должно быть.

В ответ Сзет пожал плечами, устремив взгляд на Нейла.

Шквал побери! Такое ощущение, что все достигнутые успехи смыло дождем Великой бури. Каладина это сводило с ума. Теперь, увидев, насколько Сзет нуждается в помощи и как сильно он похож на Тьена, Каладин чувствовал, что его стремление помочь многократно возросло. Наверное, даже слишком. Невозможность быть хоть чем-то полезным отдавалась физической болью.

– Сзет, – попробовал он снова, – давай поговорим о…

– Ну давай поговорим, – оборвал его идущий впереди Нейл. – Прошу. Я слышал, ветробегун, ты предлагал моему ученику радикальную философию. Я бы хотел послушать лично.

Каладин стиснул зубы. До сих пор Вестник сказал ему от силы пару слов. Стало досадно, что нет времени получше выстроить собственные мысли: поравнявшись с Нейлом – редким человеком примерно одного с ним роста, – Каладин почувствовал себя удручающе неготовым.

– Начинай, – произнес Нейл и, вышагивая, заложил руки за спину. – Выскажи мне свои идеи, смертный.

Каладин огляделся, проверяя, не вернулась ли Сил из разведки, но ее пока не было.

– Я полагаю, – заговорил он, – что этот ваш принцип «следовать закону» смехотворен.

– Ты анархист? – спросил Нейл абсолютно спокойным тоном. – Желаешь разрушить закон и общество, оставив от них лишь пепел?

– Нет, – возразил Каладин. – Но я не считаю, что закону следует поклоняться. Всякое правило время от времени необходимо нарушать.

– Необходимо ли? Как же это решить? И, что важнее, кому решать?

– По-разному.

– Что порождает разницу? – уточнил Нейл. – Разве не сможет любой убийца сказать: «Мой случай именно такой, когда правило следует нарушить»? Каждый хотел бы нарушить закон, но, если соблюдать его верно для одного, точно так же это верно и для всех. Сам великий поборник нравственности Нохадон указал на необходимость существования в обществе подобных устоев. Станешь ли ты противоречить ему?

– С ним я не спорю, – сказал Каладин. – Я даже с тобой спорить не хочу. Я просто считаю, что Сзету следовало бы больше думать своей головой.

– Полагаю, он и думает своей головой, – отозвался Нейл. – Но он выбрал ответы, которые тебе не нравятся. Почему все сторонники «свободного мышления» принимают лишь те ответы, которые хотят получить? Любой, кто с ними соглашается, якобы мыслит свободно. А кто не соглашается – тот, стало быть, ослеплен и подавлен общественными нормами или же является марионеткой в злых руках властей предержащих.

От бесстрастной манеры речи Вестника – монотонной, за исключением редких акцентов на отдельных словах, – делалось не по себе.

– Послушай, – сказал Каладин, – может, поговорим только о Сзете?

– Мы о нем и говорим. А ты уходишь от ответов. Считаешь ли ты, что людям следует соблюдать закон?

– В общем и целом – безусловно. Но закон несовершенен: его создала кучка таких же людей, как мы.

– Тем не менее это все, что у нас есть. На текущий момент закон – лучшее мерило нравственности в нашем обществе.

– Да, только Сзету ты же преподносишь это не совсем так? – спросил Каладин, оглянувшись на шинца; тот шел молча, но ловил каждое слово. – Не как некое «мерило нравственности», но как идеал, которому следует посвящать всего себя без остатка. В этом состоит одна из его клятв!

– Клятва заключается в том, чтобы найти моральный компас, – ответил Нейл. – Он выбрал человека. Я бы назвал его выбор сомнительным, но подобное решение допустимо и заслуживает уважения.

– И все же звучит так, будто вы действительно поклоняетесь закону.

– А почему бы нам этого не делать? Человечество ни в чем не приблизилось к божественности больше, чем в создании кодексов для самосовершенствования.

– Я… так не думаю. В отношении меня, Нейл, закон