Мусорщик с Терры - Владимир Анатольевич Тимофеев Страница 22

И мусорщики, такие, как я и Раул — прямой вызов здешней системе. Экономической, политической, социальной, культурной. Мы не работаем на правительства, корпорации, кланы, отдельных хозяев. Не участвуем в тендерах на расчистку ближних орбит от скопившегося там космического мусора.

Этой работой, что любопытно, занимаются вовсе не «мусорщики», а «уборщики» — небольшие компании, нанимаемые властями планет или корпоративными менеджерами. В отличие от «мусорщиков», таких контор в Галактике много, и между ними идёт жесточайшая конкуренция.

А мы такие — единственные. Хотя большинство полагает, что нас тоже много. Наверное, из-за того, что наш псевдоживой «гартрак» способен перемещаться от планеты к планете, от звезды до звезды с невероятной по нынешним технологиям скоростью. Ну, блажен тот, кто верует. Хотят считать, что мы не одни, пусть и дальше считают. Гоняться по космосу за фантомами — занятие увлекательное…

Единственное, что меня в этой вере… нет, не удивило, а просто заставило усомниться — это судьба всех тех, кто здесь был до меня, кто был на «гартраке» пилотом. Ведь если, закончив контракт, они ушли отсюда с деньгами, то кто поручится, что, находясь на заслуженном отдыхе, они не растреплют про свою прошлую жизнь всем и вся? И эти сведения о мусорщиках рано или поздно станут известны всему Содружеству.

Раул на эти вопросы отвечал неохотно. Главная мысль: пилотов по факту сюда подбирает не он, а корабль. Сам Раул в этом деле лишь исполнитель. И если корабль… точнее его псевдоразум считает, что избранные им пилоты никогда никому ничего не расскажут, значит, так оно всё и будет.

Теория, как по мне, довольно сомнительная, но, с другой стороны, раз никто её пока что не опроверг, значит, она работает. И вообще, как я выяснил, практически все, кто был до меня, летали с Раулом не год и не два, а по пятнадцать, по двадцать лет, продлевая регулярно контракт и завершая его лишь тогда, когда по каким-то причинам утрачивали «пилотажные навыки».

— Все они до тебя были местные, из Содружества, — объяснял мне Раул. — Заработанных денег им, по идее, хватало до конца жизни. Но если бы они стали рассказывать всем, где их заработали…

— То лишились бы их моментально, — закончил я мысль.

— Вот именно, — согласился Раул. — Поэтому все теперь живут тихо, в дальних системах, где таких, как они, приезжих с сомнительной репутацией, по полпланеты и больше…

Хрен знает, будь я на их месте, устроила бы меня подобная перспектива или же не устроила. «Жить тихо» я бы, наверное, не отказался, но точно не здесь и сейчас, когда появилась цель — узнать, что на самом деле случилось с Землёй, и расплатиться по полной со всеми, кто это допустил…

Спустя две недели после визита на «Копи» Раул сообщил, что надо бы снова очистить трюмы от мусора. Не знаю, сколько его там скопилось — ни к отсекам хранения, ни к блокам переработки у меня допуска не было — но складывалось ощущение, что Раулу нужен просто какой-то повод, чтобы снова слетать в загаженную крэнговскими маяками систему. То ли новую инфу откуда-то на их счёт получил, то ли что-то ещё, но желания это сделать (и я это сразу почувствовал) у него было хоть отбавляй.

Крэнгов мы, к слову, за прошедшие пару месяцев ни разу не встретили.

«Возможно, и к лучшему», — сказал мне Раул, когда я к нему обратился.

Наверное, ему было виднее…

Внешне около бело-голубого карлика класса В8V ничего как будто бы не изменилось. Вокруг всё так же крутились четыре пустые планеты, всё так же светились призрачным светом поля «маяков», всё так же у этой системы на моей голокарте стояла отметка красным «Закрыта для посещений».

Но тем не менее:

— Ох, что-то не нравится мне эта ерунда, — объявил Раул, когда мы снизились над эклиптикой возле четвёртой планеты и уравняли с ней угловые скорости. — Видишь? — подсветил он на карте конфигурацию «маяковых» полей.

— По-моему их стало больше, — сообразил я секунд через десять.

— Всё правильно. Больше. Так что давай-ка войдём сейчас вон в ту зону и поглядим на неё изнутри. Есть у меня предчувствие: это жжж неспроста…

В лакуну между зонами действия маяков мы вошли аккуратно и без какой-либо спешки. Слияние с кораблём позволяло контролировать каждый случайный манёвр, каждое приращение скорости и угловых компонент.

Движение в потенциальных полях требовало от пилота исключительной точности и расчёта. Просто, как в автомобиле, крутить рулём и жать на педали… или даже, как в самолёте, работать штурвалом и рычагом управления двигателем не получалось. Всякое импульсное воздействие на объект, привычное для поверхности, в космосе приводило не к прямому полёту в сторону цели, а к срыву орбиты и движению по дуге «хрен знает куда».

Помню, мне даже как-то рассказывали про одного титулованного космонавта, который пытался вручную пристыковаться к станции, но в итоге попросту сжёг всё горючее, поскольку «рулил» к ней по так называемой «собачьей траектории» — «куда гляжу, туда и лечу». Правда это или нет, неизвестно, но сама по себе история застряла у меня в памяти на долгие годы…

— Ну? И что здесь такого странного? — спросил я, когда мы зависли в своего рода мешке, составленном из бледно-сиреневых «облаков», окруживших нас почти всюду, за исключением «горловины», через которую мы сюда как раз и проникли.

— Странно здесь то, что создающие межпространственный излом маяки накладываются друг на друга по три-четыре зараз. Я такого ещё никогда не встречал.

— Всё когда-то бывает впервые, — заметил я философски. — Уничтожать их будем?

— Будем, — ответил Раул. — Трюмы нам так и так расчищать…

Мусором в стенки «мешка» мы пуляли около часа, но успеха нигде не достигли. На месте уничтоженных маяков практически сразу же возникали новые. Точнее, не возникали, а словно бы перемещались к нам из ещё незатронутых зон в глубине «маяковых» полей.

Раул ругался, рычал, дёргался, хаотично менял направление мусорного потока — ничего, к сожалению, не помогало.

— Барахла у нас хватит минут на пятнадцать, не больше, — прекратил он в итоге бесполезный «обстрел» и обратил наконец внимание на меня. — Соображения есть?

Соображения у меня, безусловно, имелись. Целая куча. А одно, на мой взгляд, наиболее перспективное буквально висело на языке:

— А давай мы их комбинированно приласкаем.

— Что значит комбинированно? — не сразу врубился Раул.