Мусорщик с Терры - Владимир Анатольевич Тимофеев Страница 5

— Э-э! — отклонился я в сторону. — А можно как-то иначе, чтобы не тыкать?

— Не тыкать? Можно, — ухмыльнулся Раул и прописал мне щелбан.

Не больно, но, сука, обидно. До тошноты…

* * *

Переговорный офис располагался на двести двадцать втором этаже Башни Совета Содружества.

Широченный (впору танцы устраивать) зал. Уходящий вверх метров на шесть потолок. Льющийся из него мягкий свет, не дающий теней. Затемнённые бронестёкла, прозрачные лишь с одной стороны — изнутри. Круглый стол из натурального дерева, с оригинальным орнаментом из ценных пород, которые даже в необработанном виде стоили целое состояние. И шесть «директорских» кресел, выставленных вдоль столешницы на одинаковом расстоянии друг от друга…

Условный хозяин офиса (или, скорее, координатор предстоящих переговоров) занимал лишь одно из них. Остальные были пока пусты.

«Живых» гостей хозяин не ждал. Времена, когда высокие переговаривающиеся стороны общались лицом к лицу, давно уже канули в Лету. В нынешнее неспокойное время приоритетом была безопасность, в отдельных случаях доходившая буквально до паранойи.

— Здравствуйте, мистер Ки́нски, — поприветствовала хозяина первая появившаяся за столом голограмма.

— Гутен морген, херр Цоссен, — наклонил голову координатор. — Рад видеть вас в добром здравии.

И тут же, почти без паузы:

— Хеллоу, Джон. Коничива́, Ка́но-сан.

Пятое кресло «заполнилось» с трёхсекундной задержкой.

— Бонджорно, синьор Ди Анцо…

Последнее место за круглым столом осталось незанятым.

— Марти́нес в своём привычном репертуаре, — прокомментировал ситуацию тот, кого звали «херр Цоссен». — Плюнул на приглашение уже, по-моему, в пятый раз.

— Ты, Вилли, слишком предвзят, — усмехнулся сидящий левее Джон. — А, кстати, сколько ты потерял на замене программных продуктов «Та́хо» на собственные, а после вернув всё обратно?

— Личная неприязнь — не повод для неуважения, — дёрнул щекой собеседник. — А то, что Мартинес решил наплевать на правила — я полагаю, это именно неуважение, а не эксцентричность, как многие думают.

— Господа, господа! Мы, кажется, несколько отвлеклись, обсуждая того, кто здесь не присутствует, — призвал к порядку собравшихся «мистер Кински». — Тема нашего совещания — не Альваро Мартинес, а увязка корпоративных тарифов с правилами и тарифами, устанавливаемыми департаментами Совета. Надеюсь, вы это помните? — обвёл он взглядом расположившихся в креслах хозяев крупнейших промышленных корпораций Содружества. Тех, кто не на словах, а на деле определял финансовую и экономическую политику почти полутора тысяч миров Содружества Терры.

Вильгельм Цоссен — генеральный директор «Голдчейн техникверке» (базовые специализации: транспорт и энергетика).

Джон Родман — президент «Родман бразерс» (преимущественные интересы: кредитно-финансовые операции, вооружения и военная техника).

Кичиро Ка́но — глава биотехнологической корпорации «Васаби Ка́но» (бионика, агропром, медицина).

Дрэго Ди Анцо — единоличный владелец «Ди Анцо миньере» (горнодобыча, химия, переработка, обогащение).

И пятый. Тот, кто сегодня отсутствовал. Альваро Мартинес — председатель совета директоров компании «Та́хо сие́нса», выпускающей лучшие в этой части Вселенной цифровые продукты и занимающейся прорывными исследованиями на стыке фундаментальной науки и прикладных разработок.

Пять столпов экономики Содружества Терры.

Истинные акулы крупного бизнеса, контролирующие около девяноста процентов рынка легальной продукции, семьдесят нелегальной, примерно половину межзвёздной логистики и не позволяющие средней и мелкой рыбёшке даже подумать втиснуться в их пятёрку, в их «тесный и дружный междусобойчик».

Конкурировать с ними на равных могло только государство. Но не какое-то мелкое, из одной-двух планет, а то, что могло потягаться со всеми сразу. В освоенной части Вселенной таких было два: Содружество Терры и Свободный Альянс. Причём, последний — с очень большой натяжкой, поскольку формально он тоже являлся частью Содружества, пусть и достаточно автономной, с собственными атрибутами власти — полицией, армией, законодательными, исполнительными и судебными органами, космическим флотом, валютой…

Имелись, впрочем, ещё две структуры, которые можно было условно зачислить в соперники государству и корпорациям — Торговая Лига и Синдикат.

Первая, достаточно рыхлая, организованная на манер профсоюза, объединяла мелких и средних торговцев и перевозчиков. Корпорации их терпели лишь по одной причине: подгребать под себя все поставки и весь сетевой ритейл требовало приличных затрат, но соответствующих доходов такая политика не гарантировала. Поэтому, собственно, «торгашам» и отдали на откуп эту часть бизнеса, и даже поставили под управление Лиги три десятка не самых ресурсоёмких планет, позволив организовать на них крупные торговые хабы.

И именно в этих хабах, вот ведь ирония, начали разворачивать свои «бизнес-структуры» прямые соперники «торгашей» теневые дельцы, объединившиеся с течением времени в Синдикат — реальную силу, которую приходилось теперь учитывать всем, начиная от высших лордов Содружества и заканчивая последними нищими из наиболее захудалых миров.

Игорные заведения, драгдилерство, контрабанда, «легальная и нелегальная» проституция, рейдерские захваты, заказные убийства, подпольная трансплантология, киднеппинг, пиратство, мошенничество, разбой, воровство… Практически всю эту деятельность контролировал Синдикат, а его заправилы…

Их было не то чтобы много. Не то чтобы их имена были никому не известны. Просто любой из них мог быть заменён в любую секунду точно таким же, и на деятельности возглавляемых ими криминальных сетей это почти бы никак не сказалось. Миллионоголовая гидра — так называли в Содружестве их «управленческую» систему. Неубиваемую, привыкшую к риску, мгновенно реагирующую на перемены, саморегулирующуюся и легко приспосабливающуюся к обстоятельствам, её можно было использовать в своих целях, но не было ни единого шанса взять её под контроль…

Как раз из-за этого — невозможности контролировать — представителей Синдиката не приглашали на неформальные встречи глав Корпораций и лордов Совета. Любые договорённости с ними не стоили той бумаги, на которой были написаны.

Что же касается Лиги, единственной силой, которой она обладала, являлась возможность накладывать санкции на неуступчивых. Но подкреплять эти санкции… чаще всего они выражались в торговой блокаде, Лига могла только там, где по факту у неё не было конкурентов. Ну, или там, где её интересы не противоречили интересам тех, кто мог заблокировать самих «торгашей» или, скажем, ввести их в такие расходы, какие бы даже победа в подобной «войне» не могла компенсировать.

Имело ли смысл зазывать таких на важные встречи и всерьёз обсуждать с ними судьбы Вселенной? Вопрос, как сказали бы в древности, риторический…

— И всё же проблема Мартинеса меня беспокоит, — заметил херр Цоссен в самом конце совещания. — Да, он постфактум всегда соглашается с тем, что мы здесь решаем, но, господа! Вы только представьте, что будет, если в какой-то прекрасный момент Мартинес внезапно объявит, что все наши прежние договорённости аннулируются, потому что их приняли без участия «Тахо».

— Ну, скажет и скажет, разве