Я – Ректор! - Александр Олегович Курзанцев

Александр Курзанцев

Я — Ректор!

Глава 1

— Да будет пир! — провозгласил я, по-отечески взирая на накрытые столы, за которыми чинно сидели две сотни студентов магической академии.

Сам я тоже был за столом, на возвышении, где по бокам от меня также чинно устроились все преподаватели.

Объявил я это стоя, после чего тщательно выверенными движениями сделал несколько хитрых пассов в воздухе и тихо, но очень чётко выговаривая буквы, произнёс:

— Абахмедералтхубедредэхрей!

Ладони заискрились, и я уж было обрадовался, что в этот раз всё получится как надо, но вместо предполагающегося фейерверка с искрящимися фигурками драконов, взмывающими под потолок, здоровенная искра — да что там, целая ветвящаяся молния — с треском и грохотом, распространяя запах озона, ударила от меня в зал.

Я застыл с выпученными глазами, чувствуя холодок от осознания, что теперь меня точно казнят за две сотни-то трупов. Но, спустя два удара сердца, неожиданно понял, что сами студенты не пострадали. Что, правда, нельзя было сказать об их одежде, которая исчезла. Мда… Полностью, включая трусы, носки и лифчики у той половины, что их носила. Короткий взгляд вниз и по сторонам подтвердил наихудшие предположения. Меня и преподавателей сие обнажёнство тоже не обошло стороной. И белая седая борода, к сожалению, прикрывала лишь грудь, а всё что ниже находилось на всеобщем обозрении.

Спустя ещё секунду от поднявшегося визга у меня заложило уши.

А когда способность слышать частично вернулась, первое, что я услышал, это истерический срывающийся голос главы факультета Синих мистресс Баляйн, которая пыталась руками прикрыть солидных размеров грудь:

— Ну, Крейцмер, я тебе этого никогда не забуду!

— Опять ты со своими шуточками! — пробасил мастер Фаргис, глава факультета Красных, стараясь не смотреть в зал, где голые студенты с визгом пытались куда-то убежать, прикрывая наготу, сталкиваясь, падая и устраивая у дверей зала настоящую кучу малу из голых тел.

И только глава факультета Зелёных маэстро Ландрин невозмутимо пододвинул к себе тарелку и принялся хрустеть салатом, не обращая ровно никакого внимания на собственное тощее вегетарианское тело. Как, собственно, и его студенты, немногие сохранившие хоть какое-то спокойствие. Впрочем, я подозревал, что это их единение с природой, которому они предаются на занятиях, недалеко ушло от нудизма, и им просто не впервой оголяться при народе.

Вздохнув, я сел на место, чтобы не светить причиндалами, и, подперев голову кулаком, принялся вспоминать, как же дошёл до жизни такой.

* * *

В белёсом ничто, без верха и низа, я оказался как-то внезапно и совсем незаметно. Словно моргнул, и всё разом поменялось. Вот я был у себя дома, прихлёбывая чай с печенюшками, и вот я тут.

Впрочем, не смотря на отсутствие хоть чего-то, за что можно было бы зацепиться взглядом, стоял я на чём-то невидимом, но вполне себе твёрдом. Попытался пройтись, что вполне получилось, но осталось только непонятно, куда идти и зачем.

Так бы и оставался я со своими вопросами наедине, но внезапно из белёсой мглы материализовался ещё один силуэт, обрётший плотность и превратившийся в высокого мужчину с белой бородой до середины груди, в странном чуть мешковатом одеянии, которое так и подмывало обозвать хламидой.

Возникнув, тот только окинул меня коротким равнодушным взглядом и принялся расхаживать из стороны в сторону, что-то невнятно бормоча под нос.

— Эм, уважаемый… — я кашлянул, чтобы придать голосу больше уверенности, произнёс — прошу прощения, извините, вы не подскажете, где я, вернее мы, очутились?

Тот снова прошёлся по мне нечитаемым взглядом, буркнул что-то, по всей видимости, нелицеприятное, и вновь отвернулся. Положа руку на сердце, я и сам не горел желанием общаться со столь недружелюбным субъектом, но здесь просто не у кого было больше спросить. А этот не производил впечатление растерянного или удивлённого. Он словно нетерпеливо чего-то ждал, по всей видимости, имея некоторое представление о месте, где мы оказались. Поэтому я подошёл ближе и более настойчиво поинтересовался:

— Я понимаю, что, возможно, вам не до меня, но был бы очень благодарен, если бы вы всё-таки мне ответили.

И вновь тотальный игнор.

Неизвестный только насупился и отодвинулся от меня на пару шагов. Я не выдержал, сжав зубы, резко схватил его за рукав:

— Нет, ответь, что это за место⁈

Тот дёрнулся, вырываясь, обернулся ко мне и, скривившись, презрительно бросил:

— Да что ты пристал?

— О, — обрадовался я. — Ты понимаешь русский язык?

А то было у меня опасение, что это какой-нибудь иностранец. А из всех иностранных я кое-как знал только Инглиш. Да и то на уровне «Инглишь рубишь, ес ай как же». Ещё немецкий — счёт до десяти с несколькими ругательствами, ну и традиционное — «Гитлер капут». И французский, но исключительно фразу «Месье же не манж па сис жур».

Но тот только фыркнул, мерзенько передёрнув плечами, и буркнул:

— Не знаю никакого русского. И вообще, — он отвернулся, уперев руки в бока, недовольно вопросив в пустоту, — Когда уже откроется выбор?

— Какой выбор? — тут же поинтересовался я, жадно впитывая крохи хоть какой-то информации.

Тот снова на меня покосился, как на назойливую муху, но спустя мгновение всё-таки ответил, продолжая буквально источать всем своим видом неприязнь:

— Для тебя никакой.

— И всё-таки, — я постарался сменить тон на более дружелюбный, — раз ты всё равно здесь ждёшь, может, расскажешь, что это за место? И вообще, как мы здесь оказались? Всё равно же пока делать нечего.

Тот посопел, похмурился, подрыгал ножкой, всем видом изображая нетерпение. Но, похоже, этот самый неизвестный выбор всё не появлялся, и мужик с тяжёлым вздохом, вновь посмотрев на меня, всё-таки снизошёл до объяснений:

— Ладно. Тебе, конечно, это ничего не даст, но так и быть. Это, — он обвёл рукой пространство, — место, где души ожидают дальнейшего распределения.

— В смысле⁈ — я вновь судорожно огляделся, а в голове тут же пронеслось всё, что когда-либо слышал о различных чистилищах и тому подобном из земных религий.

Сглотнул, переспросил:

— Ожидают? То есть после смерти? Я что, получается, умер?

Тот снова вздохнул, закатывая глаза к потолку, но ответил:

— Ну, вообще, да, обычно после смерти. Но нет, ты не умер. Тебя, как и меня, сюда перенесло моё заклинание.

— Заклинание? Это, то есть, магия?

— Магия, магия, — ответил тот.

Задумчиво дёрнул себя за бороду, потом посмотрел на неё с некоторым удивлением, словно бы её тут не должно было быть, и пробормотал:

— Надо же,