Мортерра. Призрак разрушенной башни - Екатерина Артуровна Радион

Екатерина Артуровна Радион

Мортерра. Призрак разрушенной башни

ГЛАВА 1

Мальдира открыла глаза и уставилась в потолок. В последнее время она пристрастилась к тому, чтобы спать, почти как живые люди. В этом было что-то загадочное, такое даже липко-притягательное, когда словно балансируешь на грани между реальностью Мортерры и вымышленным миром, в котором всё так, как ты хочешь. Миром, в котором справедливость восторжествовала, а мёртвые не идут войной на живых.

Признаваться в том, что именно она видела в своих “снах” Мальдира не хотела даже себе. Это было неправильно и странно. Но безумно приятно. Настолько, что хотелось только в этой дрёме и находиться. Мало кто откажется от того, чтобы чувствовать себя живым. Не просто кем-то, у кого есть цель, обязанности, долг перед обществом, а кем-то, у кого есть собственные, не зависящие ни от кого порывы… порывы души? Наверное. Но откуда у некромантки, рождённой мёртвой, душа?

Этот вопрос не находил ответа. Книги молчали, а спрашивать у жрецов Всеблагой себе дороже. Они и так смотрят на некромантов с опаской, а за лишние вопросы могут и упокоить. Нежить, она, знаете ли, не то, с чем стоит играть в опасные игры. Поэтому Мальдира молчала, раз за разом пытаясь найти ответы самостоятельно.

И было кое-что ещё. Что-то такое, от чего, казалось, сама кровь превращалась в раскалённый свинец. Странная, почти видимая нить, протянулась от самого сердца к точке в пространстве. И чем дальше эта точка оказывалась, тем сильнее тянуло вперёд. Пугало то, что описание подобного Маль находила. И это определённо не то, что мир обычно давал некромантам. Имя этому странному явлению — привязанность. Но к кому? К тому самонадеянному глупцу, что отправился с ней на защиту Кампера? Мальдира не хотела в это верить, но понимала, что не могла ошибиться. За свои двадцать шесть лет она хорошо научилась улавливать колебания тонких нитей, часть из которых не видели даже жрецы. Они тянулись от человека к человеку, реже от человека к предмету, и хорошо рассказывали о чувствах, а порой даже и о намерениях. Главное, хорошенько понаблюдать, и найдёшь ответ. Это то, что привязывало душу к миру живых. И Мальдиру, похоже, привязало к Феделю.

— Скоро ночь.

Суховатый голос Анитико, жреца, оберегавшего Кампер вместе с Мальдирой, заставил некромантку вздрогнуть. Она медленно повернула голову в его сторону натянула на лицо вымученную улыбку. Это всегда успокаивало людей.

— Да. Я знаю. Добью последнюю нежить и отправлюсь в путь.

— Ты всё-таки считаешь, что это необходимо? — расстроенно спросил Анитико.

— Да. Я должна разобраться. В детстве ты дал мне возможность стать личностью. Это имеет свои плюсы и минусы, как говорится. Я не могу заставить себя сидеть здесь. Вот тут, — она приложила ладонь к груди, — болит. Я не знаю, что происходит, но чувствую, что если я продолжу сидеть на месте, то упущу что-то очень важное. Федель в опасности.

— Тебя так заботит этот мальчишка?

— Анитико, есть странная связь, которая возникла между нами. — Мальдира резко поднялась и прислонилась лбом к холодной каменной кладке крипты. — Я не знаю, кто её создал, но определённо чувствую, что просто так оставлять это нельзя. Не важно, выживет мальчишка или нет. Он один из светлых, попытавшихся ступить на тёмную сторону.

— Почему-то о других ты так не пеклась, — усмехнулся Анитико. — Что ж, воля твоя.

— Милость Всеблагой не безгранична. У тебя есть ученица. Внимание богини всё равно переключится с меня на неё. Жрецы нужнее некромантов. Поэтому… я не думаю, что Кампер что-то потеряет. А вот я…

— Иди. Я не держу тебя.

* * *

Луна напоминала политый патокой блин. Непривычно жёлтая и большая. Её свет стелился по туману, навевая тревожные ощущения. Мальдире не нравилось, как натянулись невидимые нити, которые она протянула от самой души. В последнее время это было больнее, чем во все предыдущие годы. Но и эффект стал лучше. Нежить шла прямо к ней, словно некромантка была маяком.

“Откуда? Откуда здесь столько трупов? Мы же всё сжигаем? Откуда?” — в очередной раз задала себе вопрос Мальдира, замахиваясь посохом.

Стоящий напротив неё зомби упал с проломленной головой. Мерзкое зрелище. Полусгнившие мозги, раздробленные кости. Хорошо, что можно не дышать и не ощущать смрад гниющей плоти.

— Чтоб вы все рассыпались прахом, — прошептала Мальдира, резко разворачиваясь и ударяя по костяной руке.

Скелеты — плохие противники. Зачастую стоит лишь коснуться их костей освящённым оружием, и они рассыпаются прахом. Но эти оказались крепкими. Приходилось постараться, чтобы подарить им покой.

Внутри заворочался голод. Общение с неживыми всегда пробуждало его, высвечивая самые мерзкие и отдалённые уголки личности некромантки. Хищно облизнувшись, она перехватила посох одной рукой и побежала вперёд. Ждать, пока добыча сама доберётся, было невыносимо.

Хруст костей, чавканье подгнившей плоти, булькающее под ногами болото и жажда крови затмили собой весь остальной мир. Мальдира металась от одного ожившего трупа к другому, вымещая на них всю свою ярость, всё своё недовольство.

Последняя буря в эфирном море всё ещё влияла на Мортерру. Мертвецы шли и шли, но мёртвое тело не знает усталости. Лишь жажда чего-то непонятного ведёт его вперёд. Была ли то кровавая награда за службу, которую некромантка получала по возвращению в Кампер, или всё дело в её личном неприятии неживых, невозможности представить, что можешь находиться с ними под одним небом?

Мальдира не знала. Но, собрав поутру все тела и предав их очистительному огню Всеблагой, она чувствовала себя счастливой и умиротворённой. Как будто какое-то важное дело завершено, и можно отдохнуть. Расправить лёгкие, вдохнуть свежий влажный утренний воздух, представить себя на мгновение живой.

“А ведь недавно умершие не получают такой благодати от Всеблагой. Почему?” — задумалась Мальдира, приближаясь к воротам Кампера.

Её уже ждали. Издалека почуяв солоноватый запах свежей крови, некромантка с трудом сдержалась, чтобы не ускориться. Бой был долгим и выматывающим. Нужно пополнить силы. А добровольная жертва — один из лучших источников.

— Не передумала? — с наигранным безразличием спросил Анитико, когда некромантка сделала пару глотков из серебряной чаши.

Маль не ответила, пока не осушила сосуд до дна. С каждым глотком внутри что-то менялось, мир становился ярче, чувства — острее, а мысли — понятнее. Мнимая усталость отступала, оставляя место решительности и уверенности в собственных силах.

— Нет. Не передумала. Ты подготовил бумаги для меня? — спросила некромантка, возвращая чашу жрецу.

— Да.