Я – Ректор! - Александр Олегович Курзанцев Страница 33

— Это, конечно, надо проверить, — переварив информацию, заметил мужчина, — и казначея, и список, но если всё так, как он говорит, то в дальнейшем нашем присутствии здесь необходимости нет.

— Я проверю, обязательно проверю, — насупилась Кортес, не желая вот так меня отпускать, — да, на всякий случай, осмотрите тут всё. Вдруг что-то он всё же оставил себе.

Получив указание, бугаи меня отпустили, дав, наконец, возможность чуточку выдохнуть, и весьма профессионально обшмонали сначала стол, а затем стенные шкафы. Я слегка переживал, что они наткнутся на механизм открытия комнаты, но книги их не интересовали, поэтому пронесло. Напоследок они и диван осмотрели, заглянув под и ощупав мягкие подушки. После чего, разом погрустневшие, пошли на выход.

— Бывайте, ихтиандры, кхе, кхе, — сказал я им на прощанье с лёгкой улыбкой, но затем окликнул выходящего последним мага, — и да, мессир Варинг, вы можете заходить и без повода, можете мне не верить, но вас я действительно рад видеть.

* * *

На завтрак, по понятным причинам, я не ходил, мне прямо в кабинет притащила еду Ираида. Заодно рассказала последние новости. Студенты вовсю обсуждали великое раздевание, но она ещё вчера ловко вкинула информацию про посвящение в студенты и новую традицию, поэтому особо негодующих не наблюдалось. В основном, конечно, возмущались девушки, что их о таком не предупредили. Но парням в большей массе даже понравилось. Особенно тем, кто успел соседку ухватить за какую-нибудь выступающую часть тела во всеобщей суматохе. Ещё ругались преподаватели, многие на пиру были в своих лучших мантиях. А глава Синего факультета и вовсе грозилась наслать на меня какое-нибудь нехорошее заклинание, полового бессилия там или чирьи по всему телу.

Не то чтобы я сильно переживал, но такое было бы неприятно, поэтому надо было подумать, как уважаемую целительницу задобрить.

Да, с сегодняшнего дня в академии начинались занятия, поэтому полигон периодически был занят, и для наших тренировок получится попадать туда ближе к ночи. Правда, оставался вопрос, как быть с пропавшей одеждой, сменную мантию имели не все. Но тут мне в голову пришла отличная идея. До этого все учебные мантии были единого образца, но шились и покупались самими студентами, а теперь я предложил, во-первых, пошить их за счёт академии, у казначея сейчас имелся вполне неплохой профицит бюджета с пожертвований, а во-вторых, изменить дизайн, введя цветовую дифференциацию. Сделав мантии в цветах факультета. Также в цветах факультета оформить и преподавательские с деканскими и отдельно ректорскую, белого цвета, чтобы тем самым отобразить нейтральное отношение меня ко всем факультетам.

— Был я Пендальф Серый, а теперь я Саша Белый, — гыгыкнул я, вспомнив легендарный гоблинский перевод.

Было некоторое опасение, что проректорша, прикрываясь экономией, попробует зарубить эту закупку, но тут на моей стороне была как раз необходимость компенсации утраченного студентами и преподавателями. За мой счёт-то никак, потому что гол как сокол, поэтому за счёт академии, тут уже без вариантов. Ираида обещала этот вопрос с Кортес утрясти сама.

Мы ещё посидели, обсуждая финальный дизайн, девушка тут же на листе пергамента быстрыми движениями набросала эскиз, весьма недурной, надо сказать, правда, так и норовила добавить где-нибудь шипов или металлических заклёпок. Да, и разрезы по бокам я приказал сделать не до пояса, а до колена, у нас всё-таки нормальная академия, а не хентай какой-то.

На том и порешили.

Райденка свинтила, побежав согласовывать нашу задумку с Кортес, напоследок пообещав, что, как стемнеет, пойдём дальше нарабатывать заклинание. Я же остался заниматься приятным: строить далеко идущие планы и представлять, каким крутым магом стану в будущем. Рисуя перед внутренним взором эпические картинки хлещущих из моих рук молний, оставляющих на месте толп врагов только обугленные головёшки.

Вечер наступил незаметно, за окном потемнело, а территория академии опустела. Правда, нет-нет, но кое-где мелькали светляки над головами студентов, спешивших по своим делам. Но не успел я подумать, что пора бы уже пойти в циркус, как снаружи раздался аккуратный стук.

— Ну, наконец-то, — нетерпеливо подскочил я с дивана и со словами, — Я уже тебя заждался, — распахнул дверь.

Вот только за порогом оказалась не секретарша, а молодая особа лет восемнадцати — двадцати. Высокая, красивая, хоть и со слегка надменным лицом. Блондинка. Холодные голубые глаза пытливо смотрели на меня, а полные ярко-алые губы были слегка, словно в ожидании, приоткрыты.

— Правда? — дёрнув бровью, со странными обертонами в голосе спросила она, и я, смущённо кашлянув, ответил:

— Прошу прощения, мисс, я ждал не вас.

— Мисс? — бровь девушки поднялась ещё выше, — Абдиль, неужели ты забыл меня, — Анию Аберлоф?

«Аберлоф⁈» — ужасная догадка пронзила мой мозг.

Это же так звали верховного магистра. А это, получается, его дочь? Которую прежний ректор совратил? Зачем она пришла? Просто высказать всё, что обо мне думает? Или отомстить⁈

Оружия у неё заметно не было, но она же почти маг. А я сейчас даже от простейших заклинаний не закроюсь. Я сглотнул, невольно отшатнулся, быстро-быстро замотав головой, забормотал почти бессвязное:

— Извините, простите, больше не буду…

Но та только заулыбалась ещё шире, шагнула следом, решительно толкая меня в грудь. Дверь хлопнула за её спиной, оставляя нас наедине. А девушка, нацелив на меня палец, громко приказала:

— Руки вверх!

Я немедленно их поднял. Вот только из-за этого перестал поддерживать наспех наброшенную скатерть, и та подло сползла с тела, свалившись мне под ноги, оставляя меня совершенно голого.

— Ох, Абдиль, что же ты со мной делаешь, — произнесла вдруг Ания, жадно охватив меня взглядом, а затем с рыком набросилась, заваливая на диван и принимаясь исступлённо целовать.

«Да ну нахрен! — мелькнуло в голове, — это что, стокгольмский синдром?».

Вроде так называлось, когда жертва начинала испытывать привязанность к своему мучителю.

Я замычал, пытаясь высвободиться, и, та, наконец, от меня отлипла. Усевшись верхом, поправила слегка растрепавшиеся волосы и одежду, а затем с упрёком произнесла:

— Я была на тебя так зла. Ты хотел меня бросить, променять на эту шлюху. Я и так закрывала глаза на то, как ты лезешь под юбку к каждой бабе в академии. Но трахая их, ты всё равно оставался моим. Но потом ты сказал этой суке Витонии, что любишь её, а не меня. Такое не