Я – Ректор! - Александр Олегович Курзанцев Страница 4

— Ну, хватит, хватит, — прервал того великий магистр, — понял я. А без ректора никак не обойдёмся?

— И так со всеми за последние семьдесят пять лет, — невозмутимо закончил Варинг, после чего ответил, — нет, ваше магичество, не обойдёмся. Магические плетения академии завязаны на ректоре, а без них ни доступа к магическому источнику, ни активных средств магической защиты, да даже в библиотеку не попасть. А у нас учебный год на носу, студенты уже начинают прибывать. Меньше недели до начала занятий. Будет скандал. Академия тут не столичная, конечно, но самая старая из ныне действующих. Сюда традиционно поступают отпрыски большинства старых магических семей, да вы и сами знаете, вы же тоже её оканчивали и вон ваша дочь…

— Не напоминай, — резко оборвал того Аберлоф, — я понял.

Замолчав, великий магистр придавил меня тяжёлым взглядом, то сжимая, то разжимая кулаки. А я, прекратив извиваться червяком, с надеждой распахнул глаза. Неужели спасение⁈

— Ладно, — с видимой неохотой, наконец, произнёс он, — это ничтожество останется ректором.

Из меня словно выпустили воздух, я обмяк, растёкшись по креслу, и слабо улыбнулся. Всё ещё живой. Всё-таки есть, наверное, какая-то вселенская справедливость. Быть выдернутым из своего мира, чтобы через пару минут умереть вместо другого — большей несправедливости сложно было представить.

— А ты не лыбься, — рыкнул великий магистр, превратно интерпретировав мою улыбку, — от непосредственного управления академией мы тебя отстраним. Я пришлю из круга надёжного человека, который и работу наладит, и приглядит. Будешь ходить и изображать из себя ректора перед студентами, но и только. Да, всё твоё имущество будет изъято в пользу Империи и Круга, и не надейся, что сможешь воспользоваться каким-нибудь тайником, их все уже нашли. И живых денег ты не увидишь, жалование пойдёт в счёт возмещения убытков. Новую мантию, так и быть, раз в год от гильдии ты получишь. А кормят тебя в столовой академии и так бесплатно. Да, и только попробуй затащить в свою кровать хоть одну студентку. Сразу тебе всё оторву. В конце концов, отсутствие мудей быть ректором не мешает.

— Кхым, — снова вмешался внимательно слушающий великого магистра секретарь, — ваше магичество, а если он не согласится на такие условия?

— Согласится, — недобро оскалился Аберлоф, обратился ко мне, — варианта у тебя только два: или ты говоришь «да» и тогда отсюда возвращаешься в академию, где хоть и под присмотром, но останешься живой, или любое другое слово, кроме «да», и тогда от тебя останется только пепел. И хрен с ним со скандалом. Переживём. Начнёт академия занятия попозже. Кто-нибудь, да согласится. Ну так что?

Он щёлкнул пальцами, и я почувствовал, как с губ слетают невидимые кандалы. Сглотнул, облизнув их и, задавив рвущийся изнутри крик, что он ошибается, и я совсем другой человек, коротко ответил:

— Да.

Великий магистр не шутил, когда угрожал за любое иное слово меня испепелить. Люди с таким взглядом не шутят. Я почти кожей чувствовал, как ему хочется, чтобы я произнёс что-нибудь другое. Он бы убил меня с большим удовольствием.

Услышав ответ, он разочарованно повёл головой, а затем махнул рукой и, отворачиваясь, произнёс:

— Отвезите это назад. И да, ещё раз проверьте карманы, чтоб ни единой медной монеты у него не осталось.

Глава 2

Карета неприятно подпрыгивала на булыжниках мостовой, отбив за недлинную поездку мне всю нижнюю голову. Комфорта не добавляли и два крупных молодца, подручных главы магической гильдии, стиснувшие меня с обеих сторон так, что, извините, ни вздохнуть, ни пёрнуть. Никогда не думал, что среди магов могут быть такие мордовороты. Им не колдовать, им кувалдой на стройке сваи заколачивать с такой комплекцией.

Сквозь небольшое окошко почти ничего не было видно, особенно с моего места, так, мелькали какие-то здания, и один раз, когда мы выехали на площадь, показалась статуя с мечом, и всё.

Затем мы нырнули в арку ворот, и карета, прокатившись ещё с десяток метров, остановилась.

— Приехали, — жизнерадостно заявил один из моих конвоиров.

А затем они крепко взяли меня с двух сторон и, словно мешок картошки, бесцеремонно выкинули в открывшуюся дверцу.

— Пока, мудила! — напоследок услышал я и, не выдержав, поднимаясь с брусчатки, зло огрызнулся:

— Я ректор!

На что в ответ раздался только взрыв наглого хохота.

Было больно вот так хлопнуться всем телом на камни, но показать это двум углумкам не дала врождённая гордость. Поэтому, сцепив зубы и стараясь стоять прямо, я зло проводил взглядом удаляющийся экипаж. И только когда они скрылись за аркой в стене, позволил себе со стоном схватиться за отбитый при падении бок.

— Суки, ещё пожалеете, отомщу, забуду, снова отомщу. — зловеще бормотал я, мысленно представляя, что с этими двумя сделаю.

Ничего конкретно, конечно, пока не придумывалось, в моих фантазиях они просто корчились от боли и слёзно просили прощения, но даже от этого как-то полегчало, и боль в боку почти прошла.

Пока ехал, успел всё обдумать и пришёл к неутешительному выводу, что говорить о том, что я человек из иного мира, который исключительно по принуждению попал в это тело, если не вредно, то, как минимум, бесполезно. С учётом репутации, мне никто не поверит, наоборот, только сильнее опозорюсь. Примут за совсем уж идиотскую попытку отмазаться, и тогда моё реноме, которое и так на уровне плинтуса, опустится и вовсе куда-то на самое дно.

Вот, кстати, «реноме» — ещё одно французское слово.

Поэтому самой правильной тактикой виделось продолжать изображать ректора и, стараясь не совершать грубых ошибок, изучать мир и место, куда попал. И пусть всё отобрали, с и так не принадлежавшими мне богатствами расстаться было не сложно, главное, что я был жив. Смерть от голода мне тоже не грозила, столовая — это, конечно, столовая, но опять же, по логике вещей, кормить в ней должны были не совсем уж отвратно, не шарага какая-нибудь, а старейшая академия Империи, место, где обучаются отпрыски древних магических родов.

Не смотря на стресс на судилище, информацию я впитывал как губка и эти факты запомнил.

К тому же я ректор, а значит, местные повара должны были готовить мне что-то поинтересней. Наверное. Но всяко не хуже, чем студентам.

В целом, несмотря на некоторые нюансы, будущее рисовалось в светлых тонах. Тем более, что мне надо лишь изображать из себя главного, а реально