Истинная на испытательном сроке - Вик Арис

Истинная на испытательном сроке

Глава 1

Саша

Стеклянная башня «Волков Групп» стояла посреди делового квартала так уверенно, будто весь город вокруг существовал только для того, чтобы отражаться в ее фасаде. Серебристый логотип с волчьей головой над входом блестел на солнце, охрана у турникетов смотрела спокойно и внимательно, а окна были такими чистыми, что в них хотелось поправить помаду и сделать вид, что я вообще каждый день прихожу в закрытые компании оборотней, куда людей не берут даже по большому блату.

Я остановилась у клумбы, достала зеркальце и быстро проверила как выгляжу. Стрелки живы, помада на месте, волосы держатся благодаря лаку, невидимкам и моей личной вере в технический прогресс. Белая блузка выглядела прилично, темно-синяя юбка-карандаш сидела достойно, хотя после утренней булочки пояс уже намекал, что на собеседовании тоже собирается высказаться. Каблуки были красивыми, устойчивыми и начинали доказывать, что красота требует жертв, причем почему-то исключительно с моей стороны.

Выглядела я хорошо. Даже уверенно. Александра Соколова, двадцать пять лет, специалист по информационной безопасности, хакер с пышными формами, грандиозными планами и наглостью промышленного масштаба. Сегодня я либо получу работу мечты, либо меня торжественно вынесут из этой башни под белы рученьки. Тоже опыт, хотя в резюме такое не добавишь.

Формально меня здесь не ждали.

Точнее, ждали, но только потому, что я сама себя записала на собеседование.

Система отбора у Волковых была закрытая, дорогая и многоуровневая. Для людей — особенно внешних кандидатов — входа туда не существовало. Но если дверь нарисована на схеме, значит, где-то есть петли. Я нашла старую тестовую ветку в кадровом архиве, обошла связку с расписанием, аккуратно добавила слот на десять тридцать и оставила пару маленьких следов для службы безопасности. Не из вредности. Из профессиональной вежливости. Пусть знают, где у них слабое место.

Сейчас было десять семнадцать.

У меня оставалось тринадцать минут, чтобы пройти ресепшен, не выдать лицом ничего лишнего и убедить кого-нибудь наверху, что человек, способный сам вписать себя в закрытое расписание Волковых, заслуживает не штрафа, а трудового договора. Желательно с хорошей зарплатой. Очень хорошей. Мой антифрод-сервис сам себя не запустит, серверы не оплатит, юристов не наймет и мошенников не напугает. А я очень хотела напугать мошенников. Прямо мечтала сделать нежно и со вкусом.

Я убрала зеркальце, подтянула сумку на плече и направилась к входу.

— Саша!

Каблук попал в щель между плитками, бедро дернулось, сумка стукнула меня по боку, а в голове прозвучало несколько слов, которые на территории оборотней лучше не произносить вслух. Слух у них хороший, а мне еще карьеру здесь строить. Надеюсь.

Я медленно повернулась.

Толя стоял у края дорожки с букетом в руках. Три розы, целлофан, ленточка и выражение лица человека, который пришел не разговаривать, а вручать мне редкую возможность снова быть счастливой рядом с ним. Светлая рубашка, уложенные гелем волосы, влажные глаза, обиженно выдвинутый подбородок. Мамин сыночка на романтическом задании.

— Толя, — сказала я с той радостью, с какой идут к стоматологу выдирать зуб. — Какой сюрприз. Особенно учитывая, что я заблокировала тебя везде, где смогла, а где не смогла, там написала админам.

— Я ждал всюду искал. Нам надо поговорить. Я уже несколько дней не сплю, Саш. Ты все неправильно поняла. Я же люблю тебя, я же честно говорил, что тебе надо заняться собой. Другой бы молчал, делал вид, что все нормально, а я хотел, чтобы ты стала лучше. Для нас хотел.

Вот это «для нас» всегда звучало так, будто меня без суда и следствия назначили совместным проектом. Улучшить питание, убрать юбки покороче, меньше спорить, больше слушать Толину маму, не есть десерт после семи и, конечно, похудеть. Не потому что он недоволен, нет. Он же любил. Просто хотел, чтобы рядом с ним была красивая девушка. А я, между прочим, и так красивая, просто он слепошарый.

Я посмотрела на часы. Десять двадцать.

— Толя, между нами все кончено. Мы расстались. Ты сейчас стоишь между мной и важным собеседованием, и это очень плохая позиция для человека, который хочет казаться адекватным. Цветы можешь оставить себе, подарить маме или ближайшей урне. А мне пора.

Я попыталась уйти, но он шагнул следом и схватил меня за локоть. Так, будто имел право задержать меня рукой, жалостью и своей большой обиженной любовью.

Плечо напряглось, кожа под его пальцами неприятно сжалась.

— Отпусти меня, Толя.

— Сначала давай поговорим. Ты опять убегаешь. Тебе просто надо остыть, мама тоже говорит, что девушки иногда срываются, когда понимают, что мужчина прав. Я же не враг тебе, Саш. Я правда хочу, чтобы ты стала лучше.

— Руку убрал, — повторила я тише.

Он оглянулся. Люди проходили мимо, кто-то замедлялся, у входа уже повернул голову охранник в черном костюме. Толя заметил его и отпустил, но с дороги не ушел.

— Ты вообще куда собралась? К Волковым? Они оборотни, Саш. Они людей за людей не считают. Думаешь, наденешь красивую юбку, накрасишь губы, сделаешь на компе что-нибудь умное, и тебя сразу возьмут? Думаешь у них своих хакеров нет? Ты иногда ведешь себя так, будто мир тебе должен. А он не должен. И этот Волков, если ты к нему идешь, просто поиграет и выбросит.

Вот тут стало обидно. Не из-за юбки, губ или очередного «да кому ты нужна». Это все было старое, затертое, почти домашнее в своей мерзости. Обидно было, что он стоял перед дверью, ради которой я три ночи копалась в чужой системе, пила кофе литрами и уговаривала ноутбук не умереть от перегрева. Стоял с тремя жалкими розами и уверенностью, что имеет право тормозить мою жизнь, потому что когда-то я десять месяцев пыталась поверить, будто его контроль — это забота.

Я уже открыла рот, чтобы ответить так, чтобы розы сами попросились в урну, но тут увидела мужчину.

Он вышел из черного автомобиля у зоны высадки. Высокий, темноволосый, в темно-сером костюме, который сидел на нем неприлично хорошо. Широкие плечи, спокойная походка, прямая спина. Он шел к входу без спешки, и охранник у дверей едва заметно выпрямился.

Оборотень. Это было видно сразу. По собранной силе, от которой пространство вокруг становилось дисциплинированнее.

Мой мозг, зажатый между Толей, собеседованием и надвигающимся позором, выдал решение. Гениальное. Из тех, после которых нормальные люди