Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4 - allig_eri

allig_eri

Сердце отваги измеряется численностью. Книга 4

Глава 1

Информация без границ

Стоит признать — мне не нравилось это место. Склад был предназначен для товаров, никак не для проживания полусотни людей! Воздух тут был густым, как бульон. Пот стекал по спине, заставляя рубаху липнуть к коже. Даже в тени между ящиками не было спасения — жара копилась под потолком, как в печи.

Где-то за стеной скрипели крысы, их тонкие писки смешивались с храпом спящих. Деревянные балки поскрипывали, будто вот-вот рухнут под тяжестью наваленных сверху мешков. В углу, за ящиками, кто-то монотонно точил нож — звук металла по камню резал слух, как пила по кости.

Вокруг сновал народ, в тусклом свете редких факелов и лучин мелькали тени, отбрасываемые от высоченных штабелей с ящиками. Каждый вдох обжигал лёгкие — не только из-за температуры, но и от запаха немытых тел, пересушенного дерева, крови от разделки туш и вони импровизированных отхожих мест.

Последнее — вина Дуффа, как старосты. Или не проконтролировал, или выбрал неудачное место. Слишком близко к складу их организовали.

Все что-то делали, сноровисто перемещались по узким проходам, забитым разным хламом, взятом с «Чёрно-белого рояля». Мужики занимались разгрузкой и распределением, бойней скота и чисткой оружия; женщины — готовкой, организацией пространства для сна, уходом за ранеными и больными. Чумазые тощие ребятишки — в совсем скромном количестве — бегали и путались под ногами, периодически становясь виновниками злобных криков занятых людей.

Впрочем, к этому здесь уже привыкли.

— Видела, вы, ребята, общались по пути на склад, — дипломатично произнесла Вияльди, подловившая меня на половине пути. Из-за спины знахарки я видел Вету, которая добралась до условно нашей части склада, где на землю была брошена потёртая циновка. Сейчас на ней спала Цима Бокус, мать Заны. И как она умудрилась уснуть в таком шуме?..

Переведя внимание на знахарку, я хмыкнул. Редко она заходит настолько издали!

Слева от нас мужики распределяли мешки с зерном — очередные трофеи с «Чёрно-белого рояля». Для них специально освободили угол склада, правда мои насекомые уже обнаружили неподалёку незваных соседей — тараканов и крыс, с которыми успешно (и тайно) боролись. Народ об этом даже не знал, продолжая складировать припасы. Кто-то негромко матерился, прищемив палец.

— Мы? — приподнял я бровь. — Да. Общение. То, чем иногда занимаются люди.

Женщина прыснула, показывая, что ранее демонстрируемое на Керсту недовольство было напускным. Ну, это и я так знал. Она никогда всерьёз не злилась на дочь.

— Скоро вырастет и уже не будет смиренно сидеть под замкóм, — усмехнулся я, посмотрев на девочку, начавшую сортировку зелий. Керста сосредоточенно хмурилась, рассматривая пузырьки на свет, будто играла с драгоценностями. Но её мир был далёк от игр. Здесь дети росли быстрее, чем в прошлом мире. Не какая-то магия, а сугубо влияние обстоятельств тяжёлого, почти военного времени. И взрослея, они воспринимают обстановку вокруг, как данность. Раньше появляется ответственность. Упав и рассыпав горсть муки́, слёзы у таких текут не от боли, а от досады на собственную неуклюжесть, лишившую семьи ужина.

Поэтому я не удивлялся, когда Керста занималась работой. Пусть она ещё не умела читать, но отлично различала консистенцию и цвет алхимических составов. Единственное, надеюсь, что Вияльди потом всё-таки перепроверит её. Будет не слишком забавно, если выпитое ополченцем зелье от поноса скрутит его кишки узлом.

Из ближайшего угла донеслись приглушённые голоса двоих ностойцев:

— … опять чечевичные лепёшки? Нет, я всё понимаю, но даже в деревне с разнообразием было как-то получше.

— И правда, существенное разнообразие! — ответил ему сосед, Гарт. — Сегодня была еда, завтра не было. Здесь она хотя бы каждый день, так что кончай ныть, Ширб. Жри, что дают.

— Не ною я! Просто они жёсткие, как подошва, и такие же серые. Я тебе клянусь, в прошлый раз внутри был песок. Я так последние зубы на хер выломаю…

— По одной на руки! — рявкнул им Ян, обгоревший на солнце пахарь. Сегодня ответственным за кухню был он. На это направление всегда ставили хотя бы одного мужика, поскольку женщинам не хватало авторитета и возможностей иной раз поставить на место кого-либо из голодных работяг. — Кому не нравится, сами за котелок вставайте!

Керста подняла голову, прислушалась, но тут же вернулась к своим склянкам.

— Конечно не будет. Будто бы я не знаю, — вздохнула Вияльди. — Уже ни черта́ не слушается.

Я чуть не ляпнул про переходный возраст и разные этапы взросления, через которые, как и всякий родитель, успешно (или не очень) проходил в прошлой жизни. Едва успел удержать язык, хотя рот всё равно открыл. И закрыл. Видок, небось, был тот ещё.

— Хотя не тебе это говорить, — снова улыбнулась женщина. — Вымахал, конечно, но я помню, как ты ко мне под дождём бегал.

— Было время, — протянул я, зеркально улыбнувшись.

— Скоро семнадцать лет исполнится, — Вияльди лукаво хмыкнула и покосилась на дочь — та сосредоточенно изучала мутно-зелёное зелье на свет, немного встряхивая пузырёк. Керста была копией матери в миниатюре: те же тёмные волосы, тот же волевой подбородок. Только глаза любопытные, куда более живые. — Подарок не обещаю, но зелье какое-нибудь сварю.

— Так это разве и не будет подарком? — удивился я.

— Кому как, — пожала она плечами. — С твоими силами лечение тебе вряд ли особо нужно. Но может что-то… менее прямое? Противозачаточное, скажем?

Я едва воздухом не подавился. Мысли закрутились бешеным миксером.

— Тогда сразу два, — ляпнул язык, не поспевая за ходом размышлений. Лишь секунду спустя я сообразил, что выдал, отчего едва не застонал, прикрывая глаза рукой.

Ух… и откуда это смущение⁈ Вроде ничего такого не обсуждаем, всё-таки взрослые люди. А уж в это время семнадцать лет — полноценный мужик, добытчик, работник, воин и семьянин, способный иметь свою пачку детей! Ан нет. Всё-равно как-то… э-э… некомфортно. Будто бы с родной матерью обсуждаю половые подробности собственной жизни.

Рядом звякнуло, послышалась ругань. Уронили арбалетную раму, которую сейчас проверяли на предмет трещин. К грузчикам подошёл Гербер Локус, обладающий — даже не удивлён — опытом в сборке этих орудий смерти. Его сдержанные комментарии успокоили работяг.

— Значит два, — спокойно кивнула знахарка. — Договорились.

Почесав затылок, я кивнул, но было ясно, разговор лишь прелюдия к чему-то остальному.

Мы начали говорить одновременно:

— Тебя это не смущает?.. — произнёс я.

— Я бы посоветовала зайти… — сказала она.

И замерли. Женщина усмехнулась. Я слабо улыбнулся.

— Ты