Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

Кто остался на трубе

Глава 1

В предыдущей серии

А ночью случилось вот что — ко мне в гости опять пришли Ильич с Пионером, и не одни…

— Вы же в прошлый раз сказали, что больше ко мне заходить не будете? — твёрдо сказал им я, — чёж опять припёрлись? И кто это с вами там?

— А ты не груби, Витёк, — отвечал Пионер, усаживаясь на то, что осталось от дебаркадера, сон у меня, значит, протекал в Урицком районе. — Раз пришли, значит дело у нас к тебе есть. А с нами сегодня Майти-Маус, обезьяна Джуди и собачка Лесси. Прошу любить и жаловать.

— А им-то что от меня надо? — простонал я, — пусть в свои сериалы валят, им там самое место.

— Не дождёшься, — нахально ответил за всех Майти-Маус, присев рядом с Пионером, — показ наших сериалов по советскому ТВ давно закончился, так что мы все в творческом простое. А тут хоть какое-то живое дело намечается.

— Ладно, уговорили, — буркнул я, добавив, — а вы-то, Владимир Ильич, чего молчите, как засватанный? Обычно вы куда как разговорчивее бывали…

— Зубы что-то заболели, — пожаловался он, — хотя, казалось бы, какие могут быть зубы у статуи, а болят, сволочи, как я не знаю что…

— Сочувствую, — ответил я, — так может Файнштейна вам отрядить? Он классный стоматолог.

— Сами пройдут, — коротко бросил Ильич, — а пока слушай, что тебе ребята скажут.

— Слушаю, — вздохнул я, — и повинуюсь. Как этот… джин из «Волшебной лампы Алладина».

Ребята переглянулись, и на первый план вышел Майти-Маус. Ростом он был, конечно, не с мышонка, но и не очень великого, примерно вдвое ниже меня. Трико на нём сидело криво и косо, на ногах имели место какие-то стоптанные кроссовки, но физиономия у него при этом была глумливая и ехидная.

— Вот что я… мы, то есть, скажем тебе, Витёк, — начал он, оглянувшись на Джуди и Лесси, — то, что тебя в Америку отправляют, это здорово, но зазнаваться и задирать нос не стоит.

— А почему? — решил уточнить я, — мне ведь так хотелось задрать нос.

— А потому, что твоих лучших корешей Зозулю с Файнштейном завтра выпускают, сам знаешь откуда.

— Не знаю, — почему-то ответил я, — откуда?

— С кичи, — нахмурился Майти, — по подписку о невыезде. А у них обоих на тебя имеется большой и больной зуб.

Ильич при этих словах сильно поморщился, но промолчал.

— А ещё, чтоб ты не забывал, — продолжил Майти, — в запасе у них сидит и аж подпрягивает от нетерпения ещё один твой дружок, догадаешься, какой?

— Аристарх что ли? — сделал я предположение.

— С первого раза угадал, он самый, лектор общества Знание.

— И что дальше? — поинтересовался я.

— Дальше, насколько мне… нам, то есть, известно, они постараются тебя убить… ну или сильно покалечить, но это не основной их план.

— То есть мне ходить и оглядываться надо?

— То есть мы тебе всё сказали, а ты, если мозги имеешь, можешь сделать выводы сам.

— А напарники твои, — показал я на обезьяну с собакой, — они говорить умеют или только головой кивать способны?

— Умеем, — хором подтвердили они, а продолжила Джуди, — понравился ты нам с первого взгляда, поэтому и помогаем.

— Вот спасибо, — задумчиво отвечал я, — вы сказали, я услышал. Ещё что-нибудь у вас ко мне имеется?

— Имеется, — наконец-то преодолел свой болевой синдром Ильич, — думаешь, мы не знаем, кто ты на самом деле?

— И кто я на самом деле? — осторожно поинтересовался я.

— Ты из будущего сюда прилетел, — упёр свой палец мне в грудь Пионер, — потенциал у тебя огромный, а занимаешься хрен знает чем.

— Чем могу, тем и занимаюсь, — хмуро парировал я, — ты, например, что бы на моём месте сделал?

— Ну я даже не знаю, — растерялся Пионер, — сделал бы что-нибудь, но точно не растрачивал бы время впустую на беготню по кругу с сокровищами этими долбанными…

— Хорошо, — вздохнул я, — вот прямо с завтрашнего дня поправлю прицел и буду делать что-то общественно-полезное.

— Ну всё, прощай… — загробным голосом произнёс Ильич, — на этот раз зарекаться не буду, но походу эта наша встреча обещает быть последней. Поехали, ребята…

И он быстро провёл рукой сверху вниз, от чего горизонт разъехался от центра в разные стороны, как будто он на огромной молнии там держался, изнутри пахнуло чем-то очень неприятным и горячим… и ещё там молнии сверкали очень часто, как я успел заметить. Все они заскочили в разрез, он затянулся обратно, а я проснулся в холодном поту на полу… упал, наверно, со своей койки. Встал, подошёл к окну и вздрогнул — на доминошной лавочке сидели три тёмные сгорбленные фигуры, в которых я с некоторой долей вероятности опознал Файнштейна, Зозулю и Аристарха. Зозуля при этом увидел меня и растолкал соседей — они встали, подняли головы к небу и завыли, страшно и продолжительно…

Прошло три месяца

И на дворе стоит декабрь 1975 года, замечательный тем, что тут началась суперсерия хоккейных клубов СССР и Канады… ну не совсем Канады, НХЛ скорее… где от нашей страны выступали ЦСКА и Крылья Советов (в Америке про них писали Red Army и Soviet Wings соответственно). А еще в Осло получила Нобелевскую премию мира жена академика Сахарова Елена Боннер, в США приняли метрическую систему мер, открылся западный участок БАМа от Усть-Кута до Звездной и совершил первый коммерческий рейс сверхзвуковой лайнер ТУ-144.

А еще мы с Леной оформили, наконец, все документы и получили разрешение на выезд в Соединенные Штаты в целях культурного обмена между нашими странами. Что произошло за эти вот три месяца, спросите вы, а я вам отвечу — не сказать, чтобы много чего, но кое-что случилось, да…

Итак, Джон со своей Мэри успешно отбыл на родину в середине декабря месяца, мы с Леной проводили их на Московском вокзале, она даже слезу пустила. Пообещали друг другу увидеться не позже