Княжна Тобольская 4 - Ольга Смышляева Страница 17

Улыбка сошла с лица Вэла.

— Как он?

— Честно говоря, понятия не имею. — Я перекрутила помолвочное кольцо на пальце печаткой со львом к ладони. И полгода не прошло, а уже вошло в привычку вертеть ободок. — Красноярский не из тех, кто безнаказанно позволит лезть себе в душу. Мы мало виделись.

— Близких тяжело терять, особенно внезапно. В такие моменты ещё острее понимаешь, что жизнь бесценна.

— И что смерть нашего желания не спрашивает, — закончила мысль. — У Яра сейчас дел невпроворот. Вы знали, что при смене губернатора все заключённые им договоры приостанавливают действие до тех пор, пока новый губернатор не утвердит их заново?

Вэл кивнул, снова возвращаясь к официальному тону:

— Это общепринятая интернациональная практика. После избрания Великого Князя произойдёт то же самое, но уже в масштабах всего государства. Законный способ сменить текущий политический курс без репутационных потерь для нового правителя.

— Но с целой прорвой других минусов, — не удержалась я от реплики. — Хаос, замороженные проекты, люди в подвешенном состоянии… Кто вообще придумал такую вредную дичь?

— Его княжеское величество Александр Первый. Эта «вредная дичь» в своё время спасла государство от проблем с Персидским Халифатом. Но давай-ка оставим посторонние темы, я позвал тебя не просто так.

— Вся внимание, ваше высокоблагородие.

— Держи небольшой подарок по случаю назначения. — Вэл протянул тонкую брошюру из семейной библиотеки с гербом Асбеста на обложке. — Техника пси-медитации пятого ранга для ускоренного восстановления сил. Сон она не заменит, однако поможет поддержать и повысить общую работоспособность организма в условиях активной физической и умственной нагрузки. Действует как мощный энергетик без негативных последствий для здоровья. Думаю, тебе пригодится.

— То, что доктор прописал!

— Я и есть доктор. Доктор медицинских наук.

— Почему же все называют вас мастером, а не доктором?

— Звание мастера гораздо престижнее, — ему удалось меня удивить.

— Ну и времена…

— Какие есть.

— Спасибо, Вэл! — искренне поблагодарила его. — В который раз вы помогаете мне, хотя не обязаны. Мало ли в Столичном институте курсанток с проблемами.

— Мне нравится помогать тебе, Василиса, — просто ответил он. — Ты ворчишь, возражаешь и никогда не упустишь шанса высказать своё мнение, но в конце концов всегда слушаешь. Чертовски приятное чувство — знать, что от моих советов есть прок, скажу я тебе.

— Так и знала, что без подвоха не обошлось!

— Когда подвоха не будет, я стану святым, — лукаво улыбнулся Вэл.

Я перевела взгляд на брошюру: простой переплёт, невзрачная обложка. Не удержавшись, открыла её прямо здесь. Она содержала всего три страницы, сверху донизу исписанные рельефно-палочным шрифтом, и справочная информация в конце. Техника с виду короткая и без заковырок, но непривычная. Чем-то она схожа с пассивной регенерацией. Как только пойму принцип действия, освою быстро.

— Только не на моих занятиях, Василиса, — дальновидно предупредил Вэл, нахмурившись для поддержания статуса. — И ни на чьих других тоже. Будешь изучать её в свободное от лекций время или отдавай обратно.

— Значит, в свободное время, — не стала спорить. — Ваш отец был предрасположен к ментальному контролю, как и я?

Вэл кивнул:

— И обучался почти так же быстро. Ему удалось достичь немалых высот уже к сорока годам, но он не стремился афишировать свои силы без острой необходимости. Псионики ментального направления пугают сильнее псиоников, чья специализация контроль пространства.

— Эту технику, — я постучала пальчиком по брошюре, — писал он?

— В некоторой мере. Отец не был изобретателем, он модернизировал уже существующие методики, опираясь на собственный опыт и понимание тонких материй. Все техники из его библиотеки, включая Ауру победы, так или иначе прошли через него и подверглись изменениям.

— Жаль, что он погиб.

— Смерть находит даже самых сильных из нас, — ответил Вэл с философским смирением.

— Не сочтите за наглость, мастер, но можно попросить у вас какую-нибудь технику для взаимодействия с животными? Устала обучаться вслепую.

— Можно, Василиса. Но не раньше, чем разберёшься с медитацией. Только до конца разберёшься, а не две-три попытки с нестабильным результатом и достаточно. Контроль разума животных прежде всего базируется на контроле собственного разума. Абсолютном контроле, подчеркну. Малейшая слабина или искра неуверенности — и вместо подчинения животного, ты натравишь его на саму себя.

— Что ж, шикарный стимул не лениться, — согласилась я. — Ещё раз спасибо!

— Не за что. Благодарность в малом — залог больших приобретений в будущем.

Хорошая мудрость, правильная.

— Теперь я должна вернуться к пассивной регенерации, так?

— Не должна, а обязана. Будь добра.

Вместо точки в разговоре, Вэл запалил ароматическую пирамидку. Вдохнув напоследок сандаловый дым с неожиданными нотками апельсина, я оставила мастера в покое.

Возле моего коврика сидела Алёна, и вид у неё был понурый, как у завядшего цветка. Пришлось свернуть брошюру в трубочку, чтобы она не прочла название. Пусть думает, будто Асбестовский выдал мне список литературы или что-то в этом роде.

Как ни в чём не бывало, опустилась рядом. Продолжать ссору с Владивостокской совершенно не хотелось. Негативные эмоции мешают просветлению, а мы не на ринге, чтобы каждую перчатку подбирать. Иногда мудрее сделать вид, будто перчатки не было вовсе.

— Ты пропустила новую тему, — нейтрально констатировала я.

— Похоже на то… — Алёна робко улыбнулась, глубоко вздохнула и произнесла: — Прости, Вась. Мне не стоило срываться на тебя из-за плохих выходных. Слишком много дурных новостей накопилось, а люди вокруг только и говорят, что всё обязательно наладится. Просто не выдержала.

— Я не злюсь, — ответила правду. Мне просто лень злиться, но это уже частности. — В чём-то ты права на счёт моей обустроенной по всем фронтам жизни. Кто-то другой был бы счастлив на месте Василисы Тобольской, вот только не сама Василиса Тобольская. Можешь не переживать.

— Значит, мир? — просиявшая Алёна протянула мне руку.

— Мир, — пожала её ладошку.

— Объяснишь, что нужно делать? Все так сосредоточены, будто от сегодняшней темы зависит их жизнь.

— Бери выше — молодость! Слышала о пассивной регенерации?

— Ох, да когда ж вы заткнётесь-то, а? — рыкнула сидящая по соседству Саша. — У Волгодонского трещали, теперь здесь. Надоели, куропатки.

— Зал огромен. Ты всегда можешь пересесть, Переславль-Залесская, — посоветовала Аля с