300 дней взаймы - Алексей Хренов Страница 7

Гена осторожно положил снимок на стол и снова стал качаться на стуле.

Материал. Причём очень хороший материал. Прямо-таки пахнущий очередной звёздочкой. Или Сталинской премией.

Хотя, зная родное ведомство, скорее благодарностью в приказе и крепким рукопожатием начальника, который получит их вместо тебя.

«Ну и чёрт с вами», — он задумчиво постучал пальцем по фотографии.

А вот дальше начиналась уже совсем другая математика.

Если отправить всё это как материал контакта Паничева, то все сливки снимет Олег в Москве.

А Гену погонят на явку в следующий раз, и он получит все шансы быть принятым контрразведкой и присесть… тьфу-тьфу-тьфу.

Нет, это совершенно не вариант.

Он снова начал медленно прокручивать события вчерашнего дня, разбирая их по порядку. Не торопясь. С самого начала.

Сначала был моряк на лавочке. Гена задумался. Было неприятное ощущение, что где-то он уже видел этого человека. Он попробовал вспомнить.

Нет. Не могу вспомнить.

Потом был коробок спичек, затем кошелёк, следом рыжая девица, и наконец туалет с хвостом… а потом хлопнул выстрел — и хвост исчез…

Гена некоторое время задумчиво качался на стуле, машинально постукивая пальцами по подлокотнику. Мысли сначала крутились вхолостую, цепляясь друг за друга без особого желания складываться во что-то разумное, но потом какая-то деталь внезапно неприятно зацепила сознание.

Он медленно перестал раскачиваться.

А ведь моряк, похоже, заметил хвост.

Гена нахмурился ещё сильнее.

И ведь не просто заметил — аккуратно стряхнул с него наружку.

Кошелёк был обманкой.

Записку в коробке спичек поймать почти невозможно.

Да и рыжая девица теперь выглядела уже не случайностью.

Он медленно выпрямился на стуле и несколько секунд сидел неподвижно, уставившись куда-то перед собой.

— Во даёт… — пробормотал он.

Потом лицо у него стало ещё более задумчивым.

— И как этот морской хрен вообще сумел организовать девицу, отвлечь наружку и вывести меня на документы? Причём так, что я сам понял произошедшее только сейчас. Силён.

Решение пришло внезапно и сразу показалось Гене настолько прекрасным, что он даже перестал качаться на стуле.

Он решительно подтянул к себе папку, вытащил нужный бланк и взял ручку.

Формуляр агентурной разработки существовал, разумеется. Его ведомство вообще испытывало какую-то почти маниакальную любовь к бумаге. Если бы завтра человеку пришла в голову идея завербовать английского короля, то где-нибудь в шкафу обязательно нашлась бы папка под названием «О порядке оформления вербовки монархов капиталистических государств».

Гена задумчиво пожевал кончик ручки и уставился в графу «Основной мотив сотрудничества».

Идеология сразу отпала.

Во-первых, она была бесплатной и Гена в неё не верил.

Во-вторых, моряк тоже не выглядел человеком, который по ночам плачет над судьбой мирового пролетариата.

Компромат?

Не смешите мои тапки.

Убеждения?

Гена скептически поморщился. Это у Паничева агент мог работать за светлое будущее человечества, то есть даром.

Лейтенант государственной безопасности уверенно вывел:

«Материальная заинтересованность».

И довольно кивнул сам себе.

Жажда денег ещё никогда не подводила человечество.

А вот при выборе суммы Гена задумался.

Двести фунтов выглядели как-то несерьёзно. Скажут, что за такие деньги в Англии можно купить разве что приличный костюм и несколько бутылок хорошего виски.

Триста уже выглядели солиднее, но тоже не производили должного впечатления о ценности материала.

Тысяча?

Гена даже поморщился.

Нет, тысячу точно не дадут легко. А если и дадут, то обязательно пришлют какого-нибудь деятельного товарища из Москвы проверять расходы, задавать вопросы и ходить рядом с очень умным видом.

Он ещё немного подумал, покрутил ручку в пальцах, улыбнулся и аккуратно вывел цифру.

Пятьсот. Фунтов стерлингов.

Некоторое время он смотрел на неё почти с профессиональной любовью.

Пятьсот выглядели правильно. Достаточно много, чтобы ценить агента, и недостаточно много, чтобы родное ведомство начало нервно хвататься за сердце.

И тут Гену словно что-то кольнуло. Не сильно, не так, чтобы он подпрыгнул на стуле или схватился за голову, а ровно настолько, чтобы взмахнуть руками и завалиться назад с приличным грохотом. Дело в том, что забытая мысль вдруг всплыла из глубины памяти и настойчиво постучалась внутрь лежащего на полу черепа.

Он, кряхтя, поднялся, снова взгромоздился на стул, и замер. Гена даже качаться перестал.

Лето тридцать седьмого года. Перпиньян. Покупка самолёта.

И наглый молодой лётчик, который тогда совершенно беспардонно сумел буквально выжать из Гены целый самолёт бензина, причём так ловко, что Гена ещё долго чувствовал себя человеком, которого культурно, вежливо и почти незаметно обули.

Плюнув на инструктаж по технике безопаcности, он снова начал медленно раскачиваться на стуле.

— Да ну, вряд ли… — пробормотал он.

В памяти всплыло лицо, но тут же начало расползаться, словно нарисованное на мокрой бумаге.

Тому советскому парню тогда было лет двадцать. Ну максимум двадцать два. Худой, наглый и слишком довольный жизнью.

А этот…

Этого он видел всего несколько секунд. Мельком. Да ещё и сбоку.

Нет, этому явно больше.

Лет сорок.

Ну хорошо, тридцать восемь.

Да нет, точно все сорок.

Возраст двух кандидатов в шпионы совсем не бился.

Он недовольно поморщился, поднялся со стула, подошёл к шкафу и через минуту уже стоял, перелистывая справочник соответствия.

Лейтенант-коммандер Королевского флота. Примерное соответствие — капитан РККА, иногда майор. Типовые должности: командир тральщика, эсминца, старший офицер крупного корабля.

Круглые петли над полосками он успел заметить совершенно отчётливо. Не резерв, не вспомогательные силы. Именно Роял Нэви.

Гена задумчиво почесал подбородок.

И что теперь — писать в Москву, что агент подозрительно похож на какого-то лётчика, которого он видел три года назад?

Он перевёл взгляд на цифру «500», уже красовавшуюся в проекте шифровки.

Пятьсот выглядели удивительно солидно. Они прямо-таки просились совершить переход из государственной собственности в личную.

Гена некоторое время смотрел на них, любуясь.

— Нет, — наконец решительно произнёс он. — Совсем не похож.

Он немного подумал.

— И лет десять разницы, как минимум. Точно не он.

Затем бдительный страж советской Родины довольно откинулся на спинку стула.

— Рабочий реактивный двигатель, — пробормотал он. — Это очень серьёзная вещь.

Потом ещё раз посмотрел на шифровку. Пятьсот фунтов.

— Особенно если он оплатит мне Сталинскую премию.

Через час в Москву понеслась шифровка с запросом на разрешение использовать денежные средства для приобретения сведений о совершенно секретном британском реактивном двигателе.

Вторая половина августа 1940 года. Служба безопасности Mи-5. Бывшая тюрьма Уормвуд-Скрабс. Лондон. Англия.

Джоана Кербер — сотрудник аналитического отдела Службы безопасности MI5 — британской контрразведки — до сих пор считала странным работать в здании бывшей тюрьмы Уормвуд-Скрабс, куда во время войны переселили часть службы.