Поцелуй безжалостного босса - Ася Невеличка

Диагноз: так себе папа

Вероника Лесневская 

Глава 1

Влас

- Па-па! Ты пр-риехал за мной?

По коридору детского дома мне навстречу неуклюже несется четырехлетняя девчушка. Топот маленьких ножек эхом отдается от однотонных бежевых стен и высокого потолка, два озорных хвостика подпрыгивают в такт, в больших серо-голубых глазах теплится надежда.

Безоговорочное доверие ребенка вгоняет меня в ступор, а уверенное «папа» припечатывает бетонной плитой по голове. Я застываю, как эмоциональный труп, и не чувствую, в какой момент хрупкое тельце с разгона врезается мне в ноги.

- Хо-чу д-домой, - тихо просит, заикаясь и дергая меня за брюки.

Очнувшись, отрываю ее от себя и поднимаю на руки. Юркая обезьянка тут же повисает на моей шее. Обнимает крепко, рискуя придушить, щекочет шелковистыми волосами лицо.

Легкая, как пушинка. Их здесь совсем не кормят? Впрочем, на что я рассчитываю? Наверное, готовят так, что жрать невозможно.

- Держи, Любочка.

Усадив мелкую на сгиб локтя, свободной рукой достаю из кармана шоколадку, которую заранее приготовил в качестве «пропуска». К детям без сладкого нельзя - это закон природы.

Протягиваю взятку, а она жадно хватает ее, разворачивает в два счета и целиком запихивает в рот. Набивает щеки, как хомяк. Не жует, а держит, будто к суровой зиме готовится. Грязную обертку прячет мне в нагрудный карман - фольга выглядывает, как бутоньерка.

- Э-э-э… Ты это зачем? - растерянно смотрю на нее. По губам и подбородку течет шоколад. Она ловит его языком и пальчиками, чтобы ни капли не потерять, и размазывает по лицу.

- За-па-шы, - поясняет с набитым ртом. - Отбер-рут.

Кто во всем виноват? А?

Что, совесть гложет, Воронцов? Привыкай. Теперь это твоя постоянная спутница.

- Не отберут. Батя всех накажет и расставит по углам, - вздыхаю обреченно, а кроха на моей груди прыскает смехом, привлекая к нам лишнее внимание сотрудников.

Теперь и я весь в шоколаде. На лацканах моего пиджака и белоснежной рубашке - загадочные коричневые пятна, на груди след от маленькой пятерни, вдоль пуговиц что-то красное, похожее на подтеки крови. Конфетка была с начинкой.

Люба выглядит не лучше - испачкала платье, а теперь вытирает липкие ладошки об волосы. Ужасная привычка. Платком прохожусь по ее ручкам и щекам. Становится только хуже. Мы будто убили кого-то и освежевали в коридоре, а теперь заметаем следы.

Черт! Вот так встреча! Все идет через одно темное место.

Не умею я с детьми обращаться, хоть ты тресни. Давно забыл, как это и что с ними делать. Благо, Люба не младенец в подгузниках, а вполне самостоятельная дама. Иначе я бы точно свихнулся на старости лет.

- Пап? - преданно заглядывает она мне в глаза, прожевав, наконец, шоколадку. - Где мама?

Контрольный выстрел в голову.

Любочка - дочка моей бывшей жены, а я именно тот, кто лишил эту стерву родительских прав. Главный злодей. Из-за меня малышка угодила в детдом. Однако ей об этом знать не следует. Успеет ещё меня возненавидеть, но после того как я вызволю ее отсюда.

- Поедем к ней?

Я отрицательно качаю головой и опускаю обезьянку на пол, а она смотрит на меня как на предателя. И так каждый раз, когда я уезжаю, оставляя ее одну.

Приседаю к ней, встав на одно колено. Легко щелкаю пальцем по носику-кнопочке. Обижается сильнее, поджимает губы, готовится расплакаться.

Женщины! Из ничего могут сделать три вещи: прическу, салат и истерику. С последним пунктом Люба справляется на «отлично».

- Смотри, что я тебе привез, - указываю на гору пакетов в углу. - Игрушки, сладости. Что ещё хочешь? В следующий раз захвачу.

Отвлекающий маневр не срабатывает. Она отвергает все подношения, а вместо этого прижимается щекой к моей рубашке, вытирая слезы и остатки шоколада об отутюженный помощницей хлопок.

Надрывно всхлипывает.

- Х-х-хочу-у домо-о-о-ой. Забер-ри-и меня, - подвывает на весь коридор, ковыряя пуговицы.

Заберу, мелкая. Придется. Хотя сам не рад двадцать лет спустя стать отцом во второй раз. Я только выдал родную дочь замуж, готовлюсь стать дедом, но Вселенная решила, что я слишком кучеряво живу, и подкинула мне задачку со звездочкой.

- Тише-тише! Расшумелись, - причитает воспитатель, быстрым шагом приближаясь к нам. - Время посещений закончилось.

- Не понял, - поднимаюсь. - У вас детское учреждение или колония строгого режима? Продлите.

Неужели я мало им плачу? Ставки выросли? Инфляция?

Достаю портмоне, отворачиваясь от камер, отсчитываю несколько бумажек. «Пожимаю» воспитательнице руку.

- Дело не в этом, Влас Эдуардович, - заверяет она, но купюры прячет в карман. - К нам едет Мегера. Скоро будет. Она зачастила с проверками в последнее время, как раз после появления вашей Любы. Не дай бог, вас заметит. Проблем не оберусь. Я и так вас в качестве спонсора провожу.

- Недалеко от истины.

Лениво убираю портмоне, поправляю пиджак, смятый и испачканный малышкой, и оттряхиваю брюки от следов, оставленных ее босоножками. Сегодня у меня встреча в отделе опеки, которая решит все и прекратит, наконец, мои проникновения без взлома в детдом.

Признаться, мне осточертело ошиваться здесь. Тошнит от обстановки, от криков, от запахов.

- Меня уволят, если узнают, что я постороннего мужчину к девочке пускаю, - сокрушается воспитательница, озираясь по сторонам, как преступница.

И правильно сделают!

Я бы сам ее выгнал и запретил приближаться к детям. Ей же плевать на своих воспитанников. Вдруг я маньяк или псих? Среди зажравшихся богачей разные экземпляры встречаются. За деньги она готова и ребенка продать, и саму себя, если бы кто взял.

Неправильно все это, нечестно и грязно, но пока мне на руку - буду пользоваться.

- Кто такая Мегера? Начальство?

- Хуже. С начальством вы всегда договориться сможете, а эта… принципиальная, - заговорщически шепчет тетка и возводит глаза к потолку. - Мегере если что-то не понравится, она всех на уши поставит, вплоть до президента.

- Хм, вы только что описали бабку в очереди к терапевту или на приеме у мэра. Вот уж поистине гроза общества, - усмехаюсь невозмутимо.

Бабами меня не запугать - разных на своем веку повидал. Все твари, за исключением одной - моей дочери, которую я безгранично люблю и которой посвятил свою жизнь. Ради нее я ввязался в эту авантюру.

- Ладно, разбирайтесь со своей старухой, я завтра заеду. Любочку