Развод. Месть по-королевски (СИ) - Милана Усманова

Александра Плен

Вампиры Дома Маронар

Глава 1

– Кровососы проклятые… – прошипела я на русском, спускаясь по лестнице Дома крови. Девица, следующая в очереди на донорство, подозрительно на меня покосилась.

Слабость, головокружение, онемение конечностей – всё, как по учебнику. Опять выкачали почти пол-литра. Я и раньше была бледной молью на строгой диете, а после двух месяцев плановых кровопусканий превратилась в выцветший водяной знак на старом договоре, который видели все, но внятно прочитать не может никто. Ещё парочку сеансов – и начну бросаться на людей как настоящий вампир.

Пробежалась взглядом по веренице невольниц в ошейниках, терпеливо ожидающих экзекуции. Сегодня сдают кровь первый и второй бараки, женская часть фермы. Завтра и послезавтра – четыре барака мужчин. Их на ферме намного больше.

Потирая ноющую руку, я поковыляла в сторону столовой. Мои подневольные подружки Мерит и Иштар, сдавшие кровь раньше меня, уже стояли в очереди на раздачу плюшек – стакану кармина, фрукта, произрастающего в этих местах, выполняющего функцию, схожую с ролью гранатового сока в нашем мире, только в сто раз эффективнее, и большому куску печени ослы, местной коровы.

Ненавижу печень! А кармин – это вообще отдельный вид пытки: густой, пряный до тошноты, сладкий, горький, всё сразу и сразу слишком. Желудок после такой дегустации устраивает пикет до самого вечера. Но свою функцию кармин и осла выполняли – я все еще жива, хоть и сдаю кровь каждые три дня по расписанию.

Для местных фрукт был чуть ли не деликатесом. За лишнюю кружку дамы иной раз и в баню сходят «в небанный день» с кавалером ниже среднего, чтобы выменять этот нектар богов по бартеру. Валюта стабильная, инфляции ноль. Но расплачиваться кармином мужики могли не часто – без него кровь не восстанавливалась. Точнее, восстанавливалась не так быстро. Вот и выбирали, что лучше – эротический турпоход или гемоглобин.

Сегодня деревянные грубо сколоченные помывочные, стоящие на отшибе в торце каждого барака, и служащие приютом для… скажем так, воспылавших страстью парочек, пустовали. А вот завтра выстроится очередь.

А что? Инстинкт размножения, знаете ли, не отменить даже кандалами.

Мы тут, на кровавой ферме, четыреста мужчин и женщин, все как один числимся собственностью Дома Маронар. Бедные-несчастные, без роду-племени, грамоте не обучены; на шеях – закольцованная бижутерия, на робах – нашивка, подозрительно похожая на английскую Q только с двумя хвостиками. По-местному – “груллы”, то есть невольники. И, честно говоря, когда вокруг так много народу, скука и теснота делают свое дело: если уж не культурная программа, то химия между людьми тут точно налажена.

Отсюда и “сюрпризы”. Залёты случались регулярнее, чем смена караула у Дома крови. Будущей маме сразу оформляли льготы: перерыв от донорских подвигов на пару лет, отдельная каморка, работа полегче и меню посытнее. Некоторые особенно сметливые девицы даже специально залетали, чтобы урвать все эти бонусы – в условиях дефицита радостей это почти что корпоративный соцпакет.

Вот только у системы есть подвох толщиной в ледяной щит Антарктиды: младенец, родившийся на ферме, становится рабом априори.

Так себе карьера молодого специалиста, скажу я вам.

Получив стандартный паек, я, скривившись на бордовую тягучую субстанцию, подозрительно похожую на кровь, потащилась к подругам, устроившимся на лавке у Дома кухни (тут любят пафосные названия: Дом крови, Дом сна, Дом чистоты, Дом осьи – не спрашивайте, мне тоже страшно – и прочие «Дома», отличающиеся в основном табличкой и настроением смотрителя).

После кровопускания нам щедро отсыпают час отдыха: можно потрепаться, погреться на солнышке или клюнуть носом в койке. Но лезть в помещение, где в одной комнате живут пятьдесят дам, из которых чистюль – от силы половина, удовольствие сомнительное. Даже моя стратегическая высота на втором ярусе не спасает от ароматов. Баня у нас обязательная – раз в неделю. Нос – тоже обязательный, увы, за два месяца ещё не освоился.

Что поделать: большинство – бабульки из таких глухих мест, где на десять дворов один колодец и тот вечно занят.

Барак, это я так… со зла. На самом деле ничего так домик. Если бы не ровные ряды двухъярусных кроватей и отсутствие уединения, то жить можно. Сложен барак из обычных брёвен, а вот отделка – песня. Внутри стены покрывала паутина из тороса, местного вьющегося растения, покруче нашего плюща. Она плотно переплетала стены, одновременно служила и украшением и не давала шанса сквознякам. Как-то мне не спалось, настроение было отвратное, нож, который я с большим трудом спёрла, оказался бесполезен, и я со злости проковыряла им приличную дырку в стене. Утром – как не бывало: торос всё заштопал, как бабушка носки.

В нашем бараке моих ровесниц всего трое (двое из них Мерит и Иштар), остальные – постарше. В других, говорят, молодёжь водится, но мы почти не пересекаемся: кровь бараки сдают по очереди, работают – раздельно. Свободного времени – кот наплакал, знакомиться можно разве что после отбоя, но я предпочту свидание с подушкой. Поначалу в поле так вкалывала, что не чувствовала ни рук, ни ног, ни разницы между утром и вечером. А ещё и кровь по расписанию сцеживаем для Хозяев – у них, видимо, любовь к порядку и чужим литрам.

Само собой, спустя время, я втянулась, подкачалась, нарастила мышцы и опыт, но укреплять общественные связи по-прежнему не тянуло. Плюс только к концу второго месяца я могла более-менее членораздельно разговаривать, а до этого ограничивалась кивками «да-нет-не знаю». Причем ставила их в произвольном порядке, чем нередко заслуживала недоуменные взгляды аборигенов в свою сторону.

После первого глотка кармина желудок сжался от ужаса, пищевод перемкнуло, я выпучила глаза и сцепила зубы, чтобы удержать сок внутри и не опозориться, как это делала в первые разы. Кожа покрылась пупырышками от отвращения. Через минуту нутро смирилось. Тем более, что реакция пошла – горячая волна прокатилась по телу, мозги прочистились, ушла сонливость, вялость, словно я выпила банку энергетика или литр кофе. Зажав нос, я несколькими глотками допила сок и отставила кружку в сторону. Впереди еще одно испытание – съесть печень.

Мерит и Иштар ехидно ухмылялись, глядя на меня: для них кармин – деликатес, лакомство богачей, они им чуть ли не духи заменяют. Я все два месяца удивляюсь, как они им наслаждаются: причмокивают, языком ловят последние капельки, глаза закатывают – будто дегустируют редкий винтаж.

Я, дурында наивная,