Предатель. Я тебе не нужна - Хелен Кир

Хелен Кир

Предатель. Я тебе не нужна

1

— Стой, Роза, — ласково хлопаю по теплому боку коровки, — немножко осталось.

Переминается с ноги на ногу. Терпеливо ждет, пока выдою последние капли. Бросаю охапку душистого сена в ясли и выхожу из сарайки. Спину ломит невыносимо.

С тоской смотрю на мощеный двор. Каждый день мету и все равно сор налетает, а меня уже ноги не держат. Весь день, как заведенная. Упираясь рукой в спину, тащу ведро и накрываю марлей для сцеживания.

В вольере начинает волноваться Хан, наш кавказец.

Хан издали чувствует приближение хозяина. Мой муж очень своенравный и суровый человек. Тяжелый для других, мрачный.

Сергей зациклен на ферме. Вся его жизнь тут сосредоточена. И еще он очень хочет наследников. С ума сходит последнее время. Одержимо желает сына. Дочь не рассматривает ни при каких обстоятельствах. Ему нужен только продолжатель рода. Правда не получается пока зачать, есть причины.

Не могу я ему подарить ни сына, ни дочь. Не выходит у нас, сколько не старались. Не беременнею и все. И ладно бы дело лишь во мне было, не так бы горько каждый раз становилось.

У ворот останавливается машина. Приехал.

Сергей с пульта открывает рольставни и во двор въезжает огромный внедорожник. Он как танк медленно ползет, оставляя за собой огромные комья. Это значит одно — снова нужно убирать. Завтра вроде родня Сергея приезжает. Не точно, но что-то говорили. Свекровь помешана на чистоте, а мне и самой стыдно станет, если грязь останется на самом виду. Не принято так у нас.

На миг отворачиваюсь, чтобы перехватить ведро удобнее, но муж ловко забирает молоко из рук. Скупо улыбается. Приглядываюсь. Что-то неуловимое скользит по обветренному лицу.

— Привет, Сережа.

— Я отнесу сам, — склоняется и целует в щеку.

Он сегодня очень задумчив. Пока тащит ведро к порогу пару раз оборачивается удостовериться, что иду за ним.

— Сядем? — показывает на ступеньку.

— Давай, — обмахиваю порог веником. — Что-то случилось?

— Да нет. Сказать вот хотел. Да сядь ты, — у Сергея прорезаются нотки, которые я очень не люблю. Даже помнить не желаю, что они означают. Хватило мне, достаточно. — Алёна!

Отступаю назад от мгновенно переменившегося взгляда. Сергей снова чужим становится. Только привыкну, а потом как отрезает. Сглатываю густой комок в горле и шепчу.

— Не кричи, я слышу.

— У меня разговор.

— Слушаю.

— У нас проблема. Знаешь же… — морщится. — Нет детей. Виновата в этом ты!

Закрываю лицо руками. Опять заново начал. Снова нападает.

Почему он так не справедлив? Сколько не бьюсь, все бесполезно. Пытаюсь объяснить и донести, что нужно и ему тоже сдать анализы. Как об стену бьюсь, ни в какую не соглашается. А я уже устала от односторонних обвинений.

— Сергей! Обследование проходят два человека.

— Не неси чушь. У мужиков всегда все в порядке. Это у вас там дрянь творится.

Он вне себя. Лицо злое, колючее.

— Причина может и в тебе быть.

Муж бледнеет, а глаза напротив кровью наливаются. Господи-и. Неужели снова начнет? Я не хочу больше терпеть!

— Лучше бы тебе замолчать. Поняла? Я сказал, что здоров.

— Сережа, тебе нужно сдать спермограмму! Не нужно валить все на меня.

— Рот закрой, Алён, — лицо мужа идет красными пятнами. — Короче! — теряет терпение и зло отмахивается. — Хватит. Я устал ждать. Будет по-моему!

— Это как?

— Мне нужен ребенок. Условие отца для получений акций контрольного пакета: семья, сын. Срок уже истекает, дожимает поняла? Я не хочу рисковать.

— Боже мой!

Наследство отца, как меч над шеей висит. Измучило оно, как черная метка. Только и слышу акции-акции-акции. Для Сергея это важно, потому что ценные бумаги относятся к металлургии.

А мне … Плевать я хотела на их терзания, пусть сами разбираются. Если родится дите, то не из-за денег.

— Также я не хочу, чтобы кусок больше достался брату.

Вражда Сергей и Гордея вечная. Не ладят они, не могут найти общий язык. Но по завещанию того же отца вынуждены общаться и решать назревшие проблемы.

Сергей мой более основательный, поближе к земле, поприземленнее. Уехал из города, ферму завел. Развивается понемногу. Но в город ездит на главные совещания, его мнение тоже играет роль в принятии решений.

— Поэтому, если ты хочешь, чтобы у нас все было хорошо, — мнется на мгновение. — Лар, иди сюда, — кричит в сторону машины.

Я замираю. Какая Лара? Она кто? И что здесь делает.

Из внедорожника выходит женщина. Светловолосая, ухоженная, интересная. Я против нее замшелая тряпка в своем убогом сарафане. Она спокойно смотрит на Сергея, делая вид, что меня и вовсе не существует.

От неожиданности поджимаю стопы под себя и комкаю в руках марлю. Откуда она взялась, что их связывает?

Растерянно мечусь взглядом между Сергеем и женщиной. А она даже не смущается, по-хозяйски оглядывает дом и подворье.

Я не поняла … Она … Кто она?

— Сереж … — онемелыми губами шепчу.

— Алён, так вышло, — берет Лару за руку, она льнет к нему, по-прежнему делая вид, что меня рядом нет. — Мы наверх пойдем, попробуем зачать. Она выносит и родит, если ты не можешь. Мне нужен этот ребенок, поняла? — повышает голос.

2

Кажется, что все дурной сон.

Какая нормальная женщина поверит в происходящее? Разве с живыми людьми так поступают?

Откуда взялась эта женщина? Почему она себя так ведет, будто все, что есть на усадьбе ей давно знакомо и по какому праву нагло виснет на Сергее?

Я настолько шокирована, что первое что делаю опускаюсь на землю. В глазах плывет и кружится. Мне плохо. От обиды, от горя, от несправедливости.

Лицо мгновенно становится мокрым и горячим. Тупо наблюдаю, как капли с бешеной скоростью падают на ткань, мгновенно делая мокрой. По замызганному подолу расползается пятно. Так и знала. Так и знала, что именно это и случится. Все предпосылки были, но я упорно не замечала их. Не хотела замечать.

Задираю голову вверх и невидяще пялюсь в небо.

Господи! Почему ты так жесток? Почему ты оставил меня на этом свете совершенно одну! Почему не дал погибнуть с родителями в той страшной аварии? Зачем мне жить!

От жалости к себе рыдаю. Не могу с собой справиться. Во мне сломан стержень. После похорон мамы и папы позвоночник рухнул, осталась одна оболочка, набитая переломанными костями и наполненная почти стылой кровью. Я умерла тогда вместе