Развод. Коса на камень - Елена Валерьева

Елена Валерьева

Развод. Коса на камень

Глава 1

ДАША

Отмечать одиннадцатую годовщину свадьбы в одиночестве, то еще извращенное удовольствие.

Я сидела на кухне нашего огромного, вылизанного до стерильного блеска дома, ковыряла вилкой «Цезарь» с пересушенной курицей — полить ее, что ли, слезами? — и смотрела на разводной мост через залив. Собственно, на мосту сейчас и находился мой дражайший супруг — Руслан Князев, владелец сети автосалонов и, по совместительству, счастливый обладатель новой блондинки Лизы.

— Дашка, ну хватит уже себя жалеть, как брошенная болонка в ливень, — прохрипела я своему отражению в черном стекле духовки. Отражение скривилось. Тридцать два года. Три гребаных года, как я отдала концы в плане карьеры и превратилась в обслуживающий персонал для «золотого мальчика». Детей у нас не было — Руслан говорил, что «не время, зайка, надо пожить для себя». Видимо, «для себя» подразумевало исключительно его драгоценную персону и подтяжку его ягодиц в тренажерке, пока я отрабатывала роль «идеальной хозяйки».

На столе завибрировал телефон. Не мой старенький айфон с треснутым стеклом, а его — «секретный», который он забыл в бардачке моей машины. Пароль я знала. 1991 — год его рождения. Пафосный идиот.

Сообщение от контакта «Котик Л.».

«Русик, я так больше не могу! Эта грымза опять написала моей маме гадости в соцсетях! Сделай уже что-нибудь. Или я сделаю аборт».

Вилка звякнула о край керамической тарелки. Аборт. Значит, Лизавета не просто так строила из себя королеву в ин… ме, выпячивая плоский живот. Значит, она всерьез решила закрепиться в династии Князевых. А мой муж, вместо того чтобы развестись со мной по-человечески, тянул резину, как удав кролика. Почему? Потому что папочка Руслана, старый хрыч Виктор Андреевич, меня обожал и грозился лишить сыночка наследства, если тот выкинет меня на помойку. «Даша — единственное светлое пятно в твоей биографии», — цитировала я про себя свекра.

Я почувствовала, как в груди, там, где раньше тихо умирала любовь, заворочалось что-то тяжелое и горячее. Это была не ярость. Это было веселье. Черное, как деготь, и липкое.

— Аборт, значит? — пробормотала я, набирая ответ. Пальцы летали над экраном со скоростью света. — Ну что ж, котик, мама вас рассудит.

Я отправила скриншот сообщения Виктору Андреевичу с подписью: «Кажется, у вас будет внук. Но, возможно, Руслан предпочтет сэкономить на подгузниках. Поздравляю!».

После этого я налила себе полный бокал «Шато Марго» урожая 2015 года, которое Руслан берёг для «особых гостей», залезла с ногами на белоснежный итальянский диван и включила «Секс в большом городе» на полную громкость. Война была объявлена. И началась она не с истерики, а с глотка отличного вина и хруста попкорна.

Где-то через полчаса входная дверь содрогнулась от мощного удара. В дом ворвался ураган по имени Князев. Высокий, под два метра, с идеальной стрижкой, которую я ему подбирала по фэн-шую, и перекошенным от бешенства лицом. Глаза его метали молнии, ноздри раздувались, как у скакового жеребца перед забегом. В руке он сжимал телефон, экран которого, кажется, плавился от температуры его ладони.

— Ты! — проорал он, заметив меня на диване. — Ты что, совсем рехнулась, овца⁈ Ты папе зачем написала⁈

— А что такое, милый? — я изобразила на лице вселенскую скорбь, отставила бокал и прижала руку к сердцу. — Я просто поздравила твоего отца с пополнением в семействе. Разве это не радостная новость? Ты же у нас наследник, продолжатель рода. Котик твой, правда, хочет дитё тю-тю, но это же мелочи? Мы ей новые сиськи купим, она и успокоится.

Руслан замер на месте. Он привык, что я всегда была тихой, уютной, понимающей. Я была как старая норковая шуба в шкафу — дорогая, но немодная, которую жалко выбросить. А сейчас перед ним сидела фурия в шелковом халате и с остатками вина на губах.

— Ты понимаешь, что отец лишил меня карт⁈ — взвизгнул он. — Всех. До единой. У меня завтра презентация нового салона, а я даже бензин в «Бентли» залить не смогу, потому что ты, стерва, решила поиграть в Павлика Морозова!

Я томно потянулась, как кошка на солнцепеке. Скинула с плеча халат, демонстрируя кружевной лиф, купленный в дорогом бельевом бутике на его же деньги.

— Ой, какие мы бедные и несчастные, — протянула я. — На «Бентли» не хватает. А хочешь, я тебе подскажу выход? Попроси у Лизочки взаймы. У нее же, кажется, свой салон красоты? Или только губы накачанные? Я вечно путаю.

Князев дернулся ко мне. Я даже не шелохнулась. Смотрела прямо в его серые, сейчас почти черные от злобы глаза, и чувствовала, как страх уступает место холодному, расчетливому спокойствию. Я знала его, как облупленного. Он трус. Он никогда не ударит, потому что папочка не простит. Он только орать умеет громко, как оперный певец, сорвавший голос на верхней ноте.

— Значит так, дорогая, — прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала запах его парфюма, смешанный с чужими духами. — Ты сейчас же берешь трубку, звонишь отцу и говоришь, что пошутила. Что это была твоя больная фантазия. Иначе я тебя без штанов оставлю.

— Попробуй, — я широко улыбнулась, обнажив зубы. — У меня в банковской ячейке лежит папочка с отчетами о твоих «левых» продажах мимо кассы. Думаешь, твой папа обрадуется, узнав, что его идеальный наследничек подворовывает у собственного бизнеса? Или, может, налоговой отправить? Прямо сейчас, с твоего «секретного» телефона? Я как раз освоила функцию пересылки.

Это была блеф чистой воды. Никакой папки у меня не было. Но в глазах Руслана промелькнул ужас. Настоящий, животный страх. Потому что совесть у него была чиста примерно так же, как пол в общественном туалете после футбольного матча.

— Ты блефуешь, — неуверенно сказал он, отступая на шаг.

— Проверь, — я пожала плечами и снова уткнулась в экран телевизора. — А теперь, будь добр, исчезни. У меня девичник.

— Какой еще девичник? Ты же одна! — взвыл он.

— Мысленный, — отрезала я. — С Кэрри Брэдшоу. Она, знаешь ли, в разводах понимает побольше твоего.

Руслан вылетел из дома, хлопнув дверью так, что с полки в прихожей свалилась фарфоровая статуэтка балерины — подарок его мамаши. Я даже не вздрогнула. Я сидела и смотрела на осколки, чувствуя, как по венам разливается странное, пьянящее чувство свободы. Я не знала, что буду делать завтра. У меня не было работы, не было плана, зато у меня был пылающий