Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается - Katharina

Katharina

Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается

Пролог

Пыль танцевала в столбах позднего осеннего солнца, пробивавшихся сквозь высокие арочные окна отдела художественной литературы. Воздух здесь был особенный — густой, сладковато-горький коктейль из аромата старой бумаги, кожзаменителя для переплетов и едва уловимого запаха чьей-то забытой в стопке книг шоколадной конфеты. Светлана, которую все коллеги звали просто Светой, провела пальцем по корешку очередного фолианта, оставляя на слое пыли четкую борозду. Еще один «бестселлер», которому предстояло занять свое место в ряду таких же ничем непримечательных историй.

Работа в библиотеке была ее личной иронией судьбы. Тихая гавань для неудачников, последний приют для тех, кто предпочел миру реальному мир вымышленный. Она сама когда-то была такой — юной, наивной, верящей, что где-то там, за гранью обыденности, существую драконы, магия и принцы с глазами цвета бури. Теперь ей было тридцать четыре, и она знала, что буря в глазах бывает только от несварения, драконы — это аллегория начальства, выжимающего все соки, а магия заканчивается ровно в день получки, когда приходится оплачивать счета за коммуналку.

— Простите, я искала книгу… «Поцелуй драконьего принца»? — раздался у ее локтя тонкий, взволнованный голос.

Света медленно обернулась. Перед ней стояла девочка лет пятнадцати, с горящими глазами и растрепанными от быстрой ходьбы волосами. В ее руках был потрепанный смартфон, на экране которого красовалась обложка с мускулистым парнем в короне с рогами и девушкой в развевающемся платье, застывшей в немом восхищении перед ним.

«Ага, — мысленно вздохнула Света. — Очередная жертва конвейера грёз».

— Конечно, — голос ее прозвучал ровно, профессионально-нейтрально. — Следуйте за мной.

Она привела школьницу к стеллажу с новинками, где яркие обложки кричали об «эпических сагах», «уникальных мирах» и «любви на века». Света протянула руку и безошибочно извлекла из ряда точно такую же книгу, как на экране телефона девочки. Том был зачитан до состояния ветхости — верный признак популярности среди определенной аудитории.

— Вот, пожалуйста, — сказала Света, вручая книгу. Девочка с благоговением взяла ее, прижала к груди.

— Спасибо! Я так долго ее ждала! Все подруги уже прочитали, говорят, это просто нечто! Там принц драконов, он такой суровый, замкнутый, но внутри ранимый, а героиня… она простая служанка, но в ней есть какая-то особая сила! И он влюбляется в нее вопреки всему!

Света не удержалась. Цинизм, копившийся годами, прорвался наружу тонкой, язвительной струйкой.

— Ага, — сказала она, слегка склонив голову набок. — Классика. «Ничего-не-подозревающая-избранная» встречает «мрачного-властителя-с-травмированной-душой». Плюс обязательная сцена похищения с целью защиты, недоговоренность, приводящая к чудовищным последствиям из-за пятиминутного разговора, ну и, само собой, магический «поцелуй, меняющий всё». Не забудьте про момент, где героиня непременно упадет с чего-нибудь высокого, а он ее поймает. Обязательно.

Девочка смущенно замолчала, ее восторг немного поугас, уступив место недоумению.

— Вы… вы ее читали? — спросила она.

— Я читала их все, — Света махнула рукой, очерчивая в воздухе весь стеллаж. — Они как пирожные в кондитерской — красивые, сладкие, но на один вкус. Меняются лишь названия и оттенки глаз у принца. Сегодня — цвета вулканической лавы, завтра — цвета зимнего неба. А суть одна: беги, рушь, целуйся, спасай мир. Все просто.

— Но… это же красиво, — тихо возразила девочка. — Такой побег от реальности.

— Побег? — Света горько усмехнулась. — Милая, это не побег. Это ловушка. Они продают вам идею, что где-то есть кто-то, кто придет и сделает вашу жизнь осмысленной. Что страдание — это романтично. Что пустота внутри заполнится любовью могущественного незнакомца. А знаете, что заполняет пустоту на самом деле? — Она постучала пальцем по корешку книги. — Ипотека. Коммунальные счета. Одиночество в четырех стенах. И осознание, что никакого драконьего принца не существует, а единственный, кто придет вас спасать — это вы сами. И то, не факт.

Девочка смотрела на нее с легким ужасом, как на ведьму, развенчивающую сказку. Она сглотнула и крепче прижала книгу.

— Я все равно хочу ее прочитать, — сказала она с упрямством, свойственным только юности.

— Конечно, — Света снова натянула на себя маску безразличного библиотекаря. — Читайте. Мечтайте. Пока есть о чем мечтать. Срок возврата — две недели.

Она наблюдала, как девочка, чуть сгорбившись, быстрым шагом направилась к выходу, словно боялась, что Светлана своим цинизмом может обратить ее сокровенную мечту в прах. «Вырастет, поймет», — подумала Света, но в глубине души шевельнулась старая, давно забытая боль. Та девочка, что когда-то жила внутри нее, тоже верила в драконьих принцев. Теперь на ее месте была лишь выжженная пустошь.

Вечером квартира встретила ее гробовой тишиной. Не просто отсутствием звуков, а плотным, густым молчанием, которое, казалось, впитывало в себя любой шорох. Однокомнатная «хрущевка», доставшаяся от бабушки, была ее крепостью и одновременно тюрьмой. Книги, аккуратно расставленные на полках, уже не манили, а лишь напоминали о тысячах непрожитых жизней, выдуманных чужих миров, в которых ей не было места. Она включила телевизор — просто для фона, чтобы разбавить давящее одиночество.

На экране сменились новости, сериал, реклама. Яркая, навязчивая, бессмысленная. Очередной ролик предлагал «уникальное средство для похудения», которое превратит ее жизнь в сказку. Счастливые, улыбающиеся люди на экране были так же далеки от ее реальности, как и героиня «Поцелуя драконьего принца».

«Хоть бы ты работала», — с горькой насмешкой подумала она, глядя на стройную актрису.

И тут ее взгляд упал на заоконную тьму. В черном небе, за стеклом, отражавшем тусклый свет лампы, прочертила короткую, яркую полосу падающая звезда. А может, это был спутник. А может, просто померещилось. Неважно.

В горле встал ком. Тоска, серая и тяжелая, как свинец, подкатила к самому сердцу. Эта жизнь. Эта бесконечная, предсказуемая, унылая полоса. Работа, где она выдавала чужие грезы. Дом, где ее никто не ждал. Будущее, простиравшееся вперед, как длинный, прямой, пыльный коридор с единственной дверью в конце.

Она закрыла глаза. Не думая, не надеясь, просто от отчаяния, шепнула в тишину:

— Хоть куда-нибудь. Только не сюда. В любую сказку, в любую историю, даже в самую дурацкую. В мир, где есть… магия. Настоящая. Где что-то происходит. Только не здесь.

Ничего не произошло. Тишина оставалась непробиваемой. Телевизор продолжал бубнить. Света горько усмехнулась собственной глупости, откинулась на спинку дивана и через несколько минут забылась беспокойным, пустым сном.

Первым, что она ощутила, было прикосновение. Не грубой ткани дивана, а чего-то невероятно мягкого, прохладного и шелковистого. Сквозь веки пробивался не тусклый свет люстры, а какой-то теплый, золотистый. Воздух был