Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2 - Ната Лакомка

Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2

Глава 1

- Как там было? – спросила меня Ветрувия, когда утром я появилась на террасе, уже привычно и на ходу завязывая тюрбан потуже.

- Где было? – спросила я машинально, думая о том, что произошло на самом деле с настоящей Апо и её мужем, и каким образом из всего этого выпутаться мне.

- В кустах! С красавчиком! – подсказала мне подруга и хихикнула, выставляя на стол хлеб, варёные яйца и нарезанную зелень, политую оливковым маслом.

- Всё нормаль… хорошо, - ответила я, изобразив улыбку. – Мне понравилось.

- А ему? – живо спросила Ветрувия.

- Не знаю, - тут я не смогла соврать и покачала головой.

- Как – не знаешь? А что он сказал-то после всего?

- Пожелал спокойной ночи. И… и ушёл…

Некоторое время Ветрувия молча обдумывала мои слова, а потом авторитетно заявила:

- Ничего, придёт обратно. Все они строят из себя, а потом приходят.

- Наверное, - согласилась я. – Давай есть. Сегодня много работы. У нас куча заказов, не будем заставлять клиентов ждать.

Мы поели, прихватили корзины и вышли на ежедневный сбор урожая, пока солнце не начало ещё нещадно палить.

Но работалось мне в этот день из рук вон плохо. И все мысли были не о варенье, а том, в какую скверную историю я вляпалась, пусть и не по своей воле. Но если Марино ничего не расскажет, то… то может, никто и не узнает, что какая-то девица, похожая на Аполлинарию, покупала мышьяк… А ведь всё получается так просто – настоящая Апо отравила мужа, а потом утопилась, потому что совесть замучила. Но постойте, кто же тогда пытался убить меня, приняв за Апо?

Может, брат понял, кто убил Джианне и решил отомстить? А потом струхнул со мной связываться?..

Главное, чтобы меня оставили в покое все эти доминиканцы, аудиторы и… адвокаты. Да, с услугами Марино Марини придётся, видимо, распрощаться. Вряд ли теперь он захочет со мной связываться, даже если поверит.

Правильно ли я сделала, что рассказала ему правду?

Повздыхав, я решила, что поступила верно. Поверит или нет – его дело. Главное, что я ни в чем не виновата, и когда призналась, тоже сняла камень с души. Как говорится: делай, что должен, и будь что будет.

А мне надо было варить варенье.

За эти дни на виллу «Мармэллата» не нагрянули ни миланские солдаты по приказу герцога, ни монахи святой инквизиции, ни даже просто соседи, вооруженные палками и камнями, и я постепенно успокоилась.

Через три дня была готова новая партия для отправки в «Чучолино» и синьору Занхе, и мы с Ветрувией поехали в Сан-Годенцо.

Признаться, я побаивалась, что теперь всё изменится, но город встретил нас так же, как раньше – шумно, ярко, распевая на каждом углу песенки про варенье и морковки. Ветрувия была в прекрасном настроении, постепенно успокоилась и я.

Марино Марини зря никогда ничего не делает и не говорит. Это уже я поняла на собственном опыте. И если он на прощение назвал меня «синьора Фиоре», значит, дал понять, что выдавать меня не намерен. А миланский аудитор, может, не такой умный, как Марино. Да и мало ли похожих на Апо женщин? Вот, меня с ней перепутали.

Прежде всего мы оставили часть горшков с вареньем в лавке у Занхи, получив расписку от управляющего, а потом поехали в «Чучолино», чтобы заодно и пообедать.

Переехав через мост, мы оказались возле площади, подъехали к остерии, и Ветрувия первая увидела новую вывеску и захохотала, уронив вожжи.

- Ну вы посмотрите, - всплеснула я руками, когда разглядела новое название остерии мастера Зино. – Учится маркетингу прямо на глазах. На лету вишенки ловит!

Над питейным заведением теперь красовалась новая резная вывеска, на которой большими буквами было написано:

«Чучолино э Дольчецца».

В переводе на русский это означало что-то вроде «Пьянчужка и Сладенькая цыпочка».

Обычно остерия была пустой в предполуденное время, поэтому я позволила себе похулиганить. Зашла и прямо с порога крикнула, уперев руки в бока:

- Хозяин! Дольчецца приехала! Разгружай варенье!

Мастер Зино тут же выглянул из кухни и сиял, как начищенная серебряная монетка.

- Хорошо придумано, а? – похвалился он и позвал Пьетро, чтобы тот перетаскал товар из повозки.

- Смотрю, у вас деловая хватка появилась. Хорошая вывеска, - похвалила я хозяина, посмотрела в окно, откуда была видна адвокатская контора, и тут же позабыла про Марино Марини.

Потому что за столиком возле окна сидел миланский аудитор. Медовый кот со сложной фамилией. Перед ним стояли фирменные блюда мастера Зино, и в серебряных розетках – моё варенье трёх сортов. И ломтики сыра, само собой разумеется.

Аудитор смотрел на меня очень благожелательно, даже ласково. Как кот на мышь, которая попалась в мышеловку.

- Добрый день, синьора Фиоре, - первым поздоровался он. – Смотрю, вы в прекрасном настроении?

Глупо получилось.

Я сразу поняла, что глупо.

Безутешная вдова, которая орёт на всю остерию, что она – сладенькая цыпочка. И это в присутствии следователя, который знает, что беднягу Джианне отравили.

Да, Полина, большей глупости не совершишь, даже если постараешься.

И сейчас надо это как-то объяснить. И желательно не так, как Расгулин из десятого «в» объясняет свои выходки.

- Доброе утро, синьор, - ответила я чинно. – Да, настроение прекрасное. Варенье хорошо уварилось – вот и повод для счастья. Нам, маленьким людям, для счастья надо очень мало.

- Мне кажется, только мудрый человек довольствуется малым, - ответил миланский аудитор, аккуратно промокая платочком губы. – Это глупцу всего всегда мало.

Тут я предпочла промолчать. А то ещё обвинит меня в неуёмной жадности из-за торговли.

- Значит, своё заведение достопочтенный мастер Зино назвал в вашу честь? – уточнил синьор Медовый Кот, и я напряглась, почувствовав подвох.

- Думаю, это в честь моего варенья, - сказала я как можно небрежнее. – Отличный деловой подход. К пьянчужке и сладенькой штучке придёт больше народу, чем только к пьянчужке.

- Соглашусь с вами, - аудитор отодвинул стул, поднялся из-за стола и подошёл ко мне, разглядывая с необыкновенной благостью.

- Что вы на меня так смотрите? – спросила я, подумав, не надо ли намекнуть, что между мною и хозяином остерии лишь