Ведьмы Зелёной Волши - Анастасия Федоренко

Анастасия Федоренко

Ведьмы Зелёной Волши

Пролог

Я всегда считала, что лето — самое чудесное время года. Оно наполнено теплом, счастьем, ароматом крапивы и полыни. В душе поёт свобода и кажется, будто осень и скучные школьные будни далеко.

Моё лето перед выпускным классом оказалось другим. Оно было окутано густым туманом, холодившим кожу. Бесконечно лили проливные дожди, которые сопровождал порывистый ветер, сметающий всё на своём пути. Зелёная Волш — наша маленькая деревенька, в которой я жила с рождения, превратилась в таинственное место, где опасно блуждать слишком далеко от дома и выходить на улицу в ночное время.

Я бы хотела вернуться на пару месяцев назад, когда жизнь не казалась такой загадочной и опасной. Когда самой страшной вещью было несделанное домашнее задание по литературе, а за углом вечером могли поджидать мальчишки из Рудневки, решившие попугать младших. Это была привычная жизнь.

В новой реальности я стояла по колено в воде, крепко сжимая восковую свечу с маленьким огоньком на конце фитилька и, стиснув зубы, смотрела на воронку, что зависла по центру небольшого озера, которое мы, местные, называли Водянкой.

Тяжёлые тучи затянули небо, а ветер стал невыносимо холодным, нетерпящим слабости. Подол тонкого платья безжалостно поднимался на радость нашему Водяному. Только вот озёрная нечисть тоже волновалась, и этому извращуге было не до моих прелестей.

Водная гладь казалась совсем чёрной, бездонной. Будто вся тьма спряталась на глубинах, затаив дыхание.

— Соберись, ведьма!

Дрожь прошлась по коже, прокатилась холодным потом и отступила. Духи общались шёпотом, пробуждали неосознанный страх на уровне инстинктов. Они волновались.

Где-то на берегу рыдала Маринка над телом брата.

Суетился хозяин леса вокруг несчастных.

Волновались мавки.

Всё было неважно.

— Давай, Таня! Мы должны закрыть эту дыру, иначе худо будет, дочка!

Старуха была права. Я слушала её голос, в котором сквозили века, и подчинялась её словам.

Магия незримой энергией раскрутилась словно плеть, стала оружием в моих руках. Я направила её туда, где дырой сиял портал и откуда веяло мёртвым холодом.

Я — ведьма Зелёной Волши, хранительница вековых тайн. Магия, которая струится по моим венам и, которой дышит природа, нашла в нашем краю укрытие от людского прогресса. Здесь сохранились старые сказки, гуляют духи по тропинкам, напевая свои истории…

Где-то вдалеке послышался волчий вой.

Оборотни уже идут…

Это была последняя мысль, мелькнувшая в голове, прежде чем я стала кем-то большим или чем-то…

Это лето изменило меня. Оно пробудило мою суть, привязало к месту, где я родилась, не оставляя выбора. Я должна лишь смириться, что никогда не покину маленькую деревушку. Мне не вырваться к современному миру, ведь моё сердце принадлежит этому краю. Оно останется с вековыми деревьями и их тайнами, с верными друзьями, а ещё с таинственными соседями, один из которых решил, что я ЕГО ведьма.

Для меня этот август пах озоном, полынью и почему-то, совсем немного, вареньем из жимолости…

Глава 1

Мой семнадцатый день рождения наступил незадолго до рассвета. Я проснулась внезапно, будто кто-то вытолкнул меня из тёплой неги в туманное утро. Спать хотелось неимоверно и, как только я узрела на экране своего старенького смартфона 4:17, перевернулась на бок, собираясь как законная именинница проснуться ближе к обеду. Вот только у организма были совершенно другие планы, и спустя десять минут пустой возни пришлось признать, что я больше не усну.

По лестнице я спускалась совершенно без настроения, со встрёпанными после сна волосами и лёгкой болью в висках. Уверена, в этот момент меня можно было отправить в поле вместо пугала. А что? Вороны облетали бы стороной такое чудо.

Бабушка уже не спала. Она вообще ранняя пташка, вставала строго в одно время, где-то часов в шесть, и начинала готовить нам с мамой завтрак. Обычно бабушка Инга делала лёгкую овсяную кашу для мамы, дополняя её свежими ягодами, если это было лето или вареньем в остальное время года, и яичницу с поджаристыми тостами для меня. Тосты были из специального хлеба квадратной формы, который привозила мама из города, но бабушке это не нравилось, ведь она привыкла печь его сама.

Домашний хлеб из её фирменного теста славился на всю округу. В детстве, когда женские беспокойства о фигуре казались смешной шуткой, я обожала её выпечку. Бабушка делала самые вкусные ватрушки, засахаренные булочки и сытные пирожки. Стоявшие в доме запахи, когда в духовке поднимается тесто, сложно забыть. Пахло на всю округу.

К сожалению, вместе с подростковым возрастом пришли и проблемы с лишним весом. Я не была полной, скорее обычной, но разве объяснишь себе в четырнадцать, что слишком округлые бёдра и далеко не плоский живот — не признак уродства. Мне казалось, что всё мучное — враг красивой фигуры.

Бабушке пришлось смириться, когда в моём стремлении отказаться от мучного, сладкого и жареного, меня поддержала мама. Мы, конечно, не питались энергией солнца, но и нормальной едой пустые каши сложно назвать. К бабушкиному счастью, к своим шестнадцати я отбросила мысли о похудении. Наверное, потому что поняла — природу не обманешь. Не быть мне никогда тростинкой, как Яна Голованова, моя бывшая подружка и первая красавица класса.

Этим утром бабушке удалось меня удивить. Даже для неё вставать в половину пятого утра было не свойственно.

— Ой, Танюшка, а ты чего так рано проснулась? — удивилась она.

Бабушка оторвалась от измельчения какой-то травы, которую сама выращивала в своём огороде, а потом использовала во всех возможных и невозможных вариантах.

— Не знаю, ба, — тяжело вздохнула, усаживаясь за стол. — Голова болит, наверное, давление…

Я и договорить не успела, а Морозова Инга Степановна уже достала из своих заготовок некую смесь. Всё, что я успела разглядеть, это засушенные листочки и лепестки.

— Сейчас, Танька, я тебе дам отвар от головной боли. Мне Петровна подсказала рецепт, а ей, кажись, Михайловна… Она на том конце живёт вместе с сынком Володькой…

И началось. И про Петровну, которую более младшие поколения называли бабой Нюрой, и про Михайловну с её сынком никудышным. Бабушка могла часами говорить о старых знакомых, она вообще любила поболтать, и, наверное, дошла бы и до соседнего посёлка, расположенного через реку, но остановилась и вдруг хлопнула себя по лбу:

— Совсем старая из ума выжила! Тьфу ты...

Она вдруг оказалась рядом и крепко обняла. У меня, кажется, кости затрещали