Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева Страница 2

Скинув кроссовки, поволокла чемодан в спальню и, бросив его у шкафа, освободилась от носков, джинсов и футболки. Взгляд упал на окно. Легкий ветерок играл с изумрудной листвой деревьев, и в груди болезненно защемило.

В тишине комнаты я вдруг снова услышала привычный гул поезда, его рокочущий разгон и учащенный стук колес. После развода на душе и без того скребли кошки, а тут еще эти старухи-ворожеи со своими суевериями. Но, если честно, в глубине души я понимала: что-то в их словах было…

Меня преследовало какое-то фатальное невезение. А если добавить к этому мою природную неуклюжесть, из-за которой все валилось из рук, становилось совсем тоскливо. Порой казалось, что кто-то невидимый нарочно пытается вывернуть мои пальцы. И мысли, крамольные, лезли в голову: «Будь у мамы другая фамилия, была бы я такой же горемыкой?»

Очнувшись от невеселых раздумий, распахнула дверцы шкафа. Схватив полотенце и халат, отправилась в ванную. И, стоя под теплыми струями воды, уплыла в зыбкие волны воспоминаний.

'Когда мне исполнилось шестнадцать, мир рухнул. Развод родителей стал громом среди ясного неба. Эх, если бы всё было как у Элькиных — ревнивые крики, яростные ссоры, или как у соседей за стеной — ночные баталии. Нет, мои родители всегда казались воплощением гармонии, эталоном взаимопонимания. Но за фасадом идеала их мир дал трещину, они больше не могли притворяться семьей.

Я наблюдала, как их отношения, когда-то пронизанные нежностью, превращались в ледяную маску, скрывающую невидимые раны. В голове роились вопросы: что есть любовь, что есть верность? Как две души, когда-то неразрывно связанные, могут стать чужими? В этих стенах поселился горький парадокс: улыбка, предназначенная для посторонних глаз, не могла скрыть правду — их сердца давно разминулись.

Отец, молча, почти не попрощавшись, собрал вещи и ушел к своей Алевтине.

Мама же, в смятении, металась по квартире, собирая чемоданы, и сквозь пелену слез пыталась оправдаться: «Оленька… Ты уже взрослая. Сама знаешь, что такое чувства. Пойми, мы с твоим отцом давно не любим друг друга. Мы боялись, что развод станет для тебя травмой, поэтому и тянули. У Николая будет ребенок, он хочет быть рядом с Алевтиной. Мой Тимур тоже хочет, чтобы я была с ним не только по вечерам и выходным, а всегда».

Ее слова, словно осколки разбитого зеркала, пронзали тишину, обнажая боль и страх перед неизвестностью.

— Ты тоже беременна? — выдавила я, сжав губы, чтобы не разрыдаться.

— Нет… Что ты, — смущенно ответила она. — Мы с Тимуром пока не думаем о детях. Но я обязательно вас познакомлю. Он замечательный человек, очень заботливый и так меня любит.

Со своим новым мужем мама меня так и не познакомила. Да и я не горела желанием видеть чужого человека. В те дни и месяцы меня спасала бабушка по папиной линии. В свои семьдесят восемь она была еще бодрой, но, казалось, мои родители отняли у нее лет десять жизни. Она прижимала меня к себе, шепча: «Не держи зла на отца и мать, Оленька. Вот встретишь свою любовь, тогда поймешь, как это — любить и страдать…»

Спустя два года судьба привела меня к нему. До развода родителей я была прилежной ученицей, мечтавшей о карьере журналиста. Но после школы мечта разбилась о суровую реальность: для ее осуществления нужны были деньги, которых у нас с бабушкой не водилось. Родители посчитали свой долг исполненным, выплатив алименты. Мне же исполнилось восемнадцать, и они решили, что пора мне самой зарабатывать на жизнь. В Европе и Америке так и поступают, «отпуская» детей из-под своего крыла.

Погоревали мы с бабушкой и пришли к выводу, что мне светит только бесплатное образование. Но какую профессию выбрать? Помогла Нина из третьего подъезда. Поводырева, годом старше меня, бредила зверушками и без колебаний поступила на ветеринара.

— Ты, Оль, главное, не робей, — наставляла она. — Я со своим баллом на бюджет прошла, а ты и подавно поступишь. На стипендию прожить сложно, но можно найти подработку. В Перми работы хватает.

Я понимала, что придется оставить бабушку одну. Мы долго разговаривали и решили, что Пермский ГАТУ — не худший вариант. К тому же, родители недалеко живут, присмотрят, если что за престарелой матерью. Да и мне не так страшно будет жить и учиться вдали от дома: Нинель рядом, поможет и поддержит.

Я без труда поступила в университет и оказалась среди своих сверстников. Нас, первокурсников, было двадцать семь человек, и женская половина уверенно брала верх. Самые смелые девчонки вовсю строили глазки парням, и уже к концу первого месяца учебы образовались романтические пары. Но среди всеобщего увлечения особняком стоял Мирон Сергеев. Он не спешил с выбором, внимательно изучая миловидные лица новоиспеченных студенток. И вот, спустя месяц, его интерес проявился — он резко повернулся в мою сторону. Словно решив расправить крылья, он сделал шаг навстречу, и в этом неожиданном жесте я увидела проблеск нежности, таившейся где-то глубоко внутри. В его теплом взгляде, окруженном сиянием молодости, вспыхнули новые чувства, наполняя сердце надеждой и волнением перед неизведанным.

— И что он в ней нашел, в этой заучке? — возмущалась Свиридова, ее голос звучал, как сварливый ветер. — Слушай, Бедовая, по-хорошему, отстань от Мирона, — процедила она, нависнув надо мной, словно грозовая туча, готовая разразиться гневом.

— Свет… Я же никого не держу. Это его решение, — ответила я, пытаясь отстраниться от ее натиска.

И все нутром чувствовали мою правоту. Пусть девичьи взгляды липли к Мирону, словно мухи к меду, он видел лишь меня. Особой любви к нему я не питала. Девственность отдала скорее из любопытства, чем по велению сердца, да и стыдно было плестись в хвосте у подруг, щебечущих о личном. По мне, так лучше бы я и осталась той самой «белой вороной». Эти мужские старания казались мне какими-то… механическими. Елозят, пыхтят, дернутся, слезут и тут же захрапят довольные, словно долг исполнили. Кто их поймет? А ты потом скачи в аптеку за таблетками, подмывайся, лишь бы не забеременеть.

Спустя три месяца Мирон Сергеев, словно опомнившись, предложил мне руку и сердце, и я не раздумывая согласилась. Накануне мы с Нинкой Поводыревой как раз обсуждали эту тему: «— Ох, повезло тебе,