Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт Страница 2

Этот вопрос больно кольнул меня в самое слабое место.

— Боюсь, что они тоже будут отмечать Рождество в семейном кругу, мы будем поддерживать связь по связному артефакту! — соврала я с фальшивой бодростью. — У меня отличные друзья в академии! Мы вместе... э-э-э... Весело проводим время на тренировках. Только вот сейчас связь начинает пропадать... Слышишь? Ш-ш-ш...

Я потрясла зеркальцем, делая вид, что возникли помехи.

— Мам? Ты меня слышишь? Ш-ш-ш... До встречи на вокзале! Ш-ш-ш...

И я разорвала связь, с тоской глядя на свое отражение в зеркальце. Мне было гораздо легче соврать о несуществующих друзьях, чем признаться моей успешной и очень общительной маме, что мой главный навык за последние годы обучения в академии для ледяных драконов — это мастерски избегать любых социальных контактов.

Связной артефакт потух, я швырнула его в сумочку, откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, глядя на проплывающие за окном ледяные вершины.

«Солнышко мое»... Да, я была таким себе солнышком — с тучами комплексов и ураганом неуверенности в придачу. И напитанная такой глубокой «любовью» ко всем своим сокурсникам, что ехала домой не в специальном поезде, который идет от самой академии до центра столицы, а предпочла дойти до соседней станции, чтобы сесть на самый обычный поезд, среди пассажиров которых я не увижу ни одной знакомой и ехидной физиономии.

Поезд набрал скорость, выехав на самую высокую часть акведука. Внизу, в глубоком ущелье, бурлила река, а вокруг простирались покрытые инеем склоны гор. Академия, расположенная в этой глуши ради нашего же удобства (чтобы драконы не пугали мирных жителей, разминая крылья), осталась позади. Впереди был дом, дворец, семья... И тонна родительских ожиданий, которые я, скорее всего, не оправдаю.

Хотя нельзя сказать, что родители хоть раз как-то агрессивно на меня давили и требовали невозможного, но надо признать, что я сама прекрасно справлялась с задачей собственного угнетения, потому что осознавала, что не дотягиваю до уровня лако́рской принцессы.

От депрессивных мыслей отвлек резко дернувшийся поезд. Его тряхнуло сначала слабо, будто вагон наехал на камень, но потом тряхнуло сильнее. Заскрежетал металл, свет в вагоне мигнул и погас. Из соседних купе послышались встревоженные голоса и вскрики. Где-то испуганно заплакал ребенок.

— Что за...

Я выглянула на улицу, и то, что увидела, заставило кровь застыть в жилах.

Пейзаж за окном изменился: небо, еще секунду назад ясное и зимнее, потемнело, но не так, как перед бурей, а стало густым, маслянистым, как при искажении пространства. И прямо по курсу поезда, в двухстах метрах от нас, на самом мосту начала расти гигантская воронка, которая выглядела как разрыв в самой реальности: края моста закручивались внутрь, как бумага в огне, а в центре клубилась черно-фиолетовая пустота, мерцающая отвратительным, нездешним светом. От нее тянулись липкие, похожие на щупальца, тени, и поезд, не сбавляя скорость, несся прямиком в эту пасть.

У меня перехватило дыхание.

Телепортационная воронка? Но кто и зачем мог ее открыть на железнодорожных путях?

Я не успела ничего сделать и даже толком подумать, как поезд вошел в воронку с противным всасывающим звуком, а потом начал стремительно падать с большой высоты...

***

Мир за окном пропал, сменившись кашей из мельтешащих черно-фиолетовых спиралей, раздался оглушительный грохот, мир перевернулся с ног на голову, и меня швырнуло вперед. Инстинкт сработал быстрее разума: я почувствовала, как по спине пробегает знакомый зуд, кожа наливается силой, а по бокам прорастают перепончатые крылья... Полуоборот. Неидеальный, кривой, но спасительный. Я успела создать вокруг себя плотный ледяной кокон из драконьих крыльев... Думаю, только это меня и спасло.

Удар поезда о землю был таким сильным, что у меня в глазах потемнело, и в ушах зазвенело. Я только услышала оглушительный скрежет металла, крики других пассажиров, звон разбитого стекла.

Тишину, которая воцарилась после крушения, можно было резать ножом.

Лежать, придавленной чемоданом и щедро присыпанная осколками разбитого стекла, даже в полудраконьем обличье — не самое комфортное положение. Мой внутренний зверь бушевал, требуя выпустить его, чтобы разорвать, сжечь... Ах да, сжечь я же не могла. Зато могла заморозить! Но очень сильно, так, чтобы похуже огня обжигало.

С трудом разжала ледяной кокон, в который превратились мои крылья, изо рта вырвалось облачко пара. Втянула воздух, пытаясь уловить знакомые запахи Лакора — хвою, морозную свежесть чистого снега...

Но сейчас больше пахло дымом, разлитым магическим эфиром и чем-то чужим.

Сердце заколотилось чаще.

Я осторожно, сантиметр за сантиметром, высвободилась из-под завалов, стараясь не шуметь. Через разбитое окно доносились грубые мужские голоса и звуки шагов по хрустящему снегу.

Помощь уже подоспела? Так быстро?

Первым порывом было заорать «Эге-гей, я тут, помогите!», но что-то заставило меня действовать иначе.

Я нашла на полу свое зеркальце, вывалившееся из сумочки, и осторожно, не дыша, высунула зеркальце в окно так, чтобы посмотреть, что происходит на улице.

И чуть не поползла обратно в свой ледяной саркофаг.

Вокруг поезда сновали салики́ды — жители страны Валта́рии, которую от Лакора отделяла гряда непроходимых гор. В учебниках по «Магической этнографии» им отводилась пара глав, где их вежливо называли «воинственным народом с уникальной культурой». На деле же они выглядели ходячими шкафами: сплошные мускулы, закованные в ледяные доспехи, грубые черты лиц с квадратными подбородками. И эти глаза... Ярко-желтые, как у хищных птиц, и от них исходило слабое магическое свечение.

В Лакоре их считали варварами. И, глядя на то, как один из них прямо руками вскрывает багажный вагон, а второй волочет за шиворот какую-то черноволосую женщину без сознания, я с этой оценкой была готова согласиться.

У нас в Лакоре рассказывали страшилки детям, которые не хотели есть кашу: «Будешь капризничать — придут саликиды и заберут тебя в свои ледяные пещеры!».

Эти «страшилки» оказались на удивление хорошо вооруженными. Они шли неторопливо, методично обыскивая каждый вагон.

Мы не контактировали плотно с саликидами веками из-за непроходимых гор и магических аномалий на границе. И сейчас, наблюдая за их «визитом вежливости», я понимала, что это было правильным решением.

Что они вообще делали здесь? Это была территория Лакора! Или... А куда нас телепортировало?

Мое сердце колотилось где-то в горле, отчаянно пытаясь выпрыгнуть и сдаться на милость победителю. Мне было страшно до тошноты. Это был не тот благородный страх перед экзаменом, а примитивный такой, животный ужас, когда понимаешь, что ты — просто кусок мяса в лапах у голодных хищников.

Я прижалась спиной к холодной стене,