Второе высшее магическое - Елизавета Васильевна Шумская Страница 4

— Красный сундук нельзя ставить на синий, — говорила субтильная девица с двумя тусклыми косами и в толстом пенсне. Как и я, она ещё не переоделась в школьную форму — стояла в практичном коричневом платье и серой телогрейке, из-за которой её тощая фигура напоминала язычок в колоколе.

— Прости, Груня, любушка, не подумал, — проворковал плечистый парень, который как раз вносил сундуки в соседнюю с моей спальню.

— Я говорила об этом четыре раза, — отрезала Груня. — Когда грузились в повозку, когда выгружались, когда в ворота проходили и на крыльце корпуса. Если у тебя такие жестокие сложности с памятью, стоит посетить целителя. И не стой в сапогах в светлице, грязь натечёт.

— Как скажешь, милёна, — пропел парень и отошёл ко входной двери, где безуспешно попытался взять Груню за руку. — Ты только пиши, не забывай меня, друг сердечный!

— У меня в отличие от тебя, Фёдор, всё в порядке с памятью, — неприятным высоким голосом сообщила Груня и наконец заметила меня. — Аграфена Заволокина, очень приятно, можно Груня, пожалуйста, не шумите с полуночи до рассвета и в обед, списать не дам.

Глава 2.1

— Велижана… — выдавила я, немного выбитая из колеи таким напором.

Плечистый Фёдор насыпал Груне ещё ласковых слов и распрощался, а та вынула из-под телогрейки книжицу и самопишущее стило и требовательно уточнила:

— Велижана каковских? Возраст, сословие, вероисповедание, непереносимость в пище…

К счастью, отвечать мне не пришлось, потому что в этот момент дверь распахнулась, и в общую комнату влетела вторая соседка, едва не снеся Груню саквояжем. Пышная, в ярком наряде, вьющиеся светлые волосы из косы выбились и вокруг лица этаким златым чепчиком колышутся.

— Ва-а-а-а, как тут кащово! — взвизгнула она. — А вы соседки, да? Уже познакомились, да? А что умеете? А преподавателей видели? Понравился кто-нибудь? А из учеников? А есть чего пожевать, я с утра не ела, как из дома сбежала!

На этом она прикрыла рот ладошкой и захихикала вроде как смущённо, хотя я не уверена, что эта барышня ведает смущение.

— Имя? — тут же наставила на неё пенсне Груня.

— Малаша, — быстро ответила златовласка.

Груня прищурилась.

— Полное.

— А, ну так-то Мелания. Это, Брусничкина, вот. А ты староста? А зачем тебе записывать? А какая спаленка моя?

— Аграфена Заволокина, нет, не твоё дело, осталось две на выбор, не шуми по ночам, списать не дам.

— Бу-ука! — выпятила губки Брусничкина и кинулась распахивать двери в свободные комнаты. — Чур эта! Нет, эта! Нет, всё-таки первая! А-а, я не могу выбрать, Груня помоги!

— Самая дальняя от меня, — мрачно решила Груня и внесла это в книжечку.

Я была с ней в чём-то согласна. Собираясь прожить свой век по-новой, я как-то не подумала о том, что придётся изо дня в день общаться с вот этой восторженной мелюзгой.

С другой стороны, свою первую жизнь я прожила затворницей, и это не довело до добра. Ни друзей, ни семьи, никто меня, небось, даже не искал в том озере. Может, если бы оставалась у меня хоть малая надежда, что кто-то придёт и поможет, то и не видать мне второй жизни. Но когда руки убивца держали меня под водой, я ни на кого не рассчитывала. Просто бросила все силы своего дара в одно-единственное желание: ах если бы моя жизнь прошла иначе! И озеро Ухтыш услышало. Наверное. Но другого объяснения у меня нет. Мораль сей басни проста: не стоит топить врага в водах, из которых в мир вошла магия.

Пока я предавалась думам, Груня допросила Малашу и снова взялась за меня, но и теперь нас прервали. В дверь ввалился невысокий кругленький мужичок с детским лицом, а следом за ним — женщина с большой торчащей родинкой на носу, и только после них зашла зарёванная девица, замотанная в вязаную шаль с ног до головы.

— Ну вот, не так уж и плохо, — молвил мужичок, вовсе не глядя на нас, а осматривая почему-то потолки. — И нечего было так реветь.

Девица всхлипнула.

Женщина — похоже, матушка её, — наоборот сразу обвела взглядом нас: меня, сидящую на подлокотнике кресла, Груню, прямую, как жердь, и с книжечкой, и высунувшую нос из комнаты Малашу.

— Так, девочки, — деловито возгласила она. — Мы — Углеша, у нас дар открылся только что, мы никогда из дома не уезжали, нам всё вновинку. Так что вы тут учтите дело такое да смотрите, чтобы без пьянок-гулянок, чтобы лишних денег не тратили, а ещё одеваться по утрам нам поможете, непривычные мы.

— А вы что, с Углешей тут жить собираетесь? — не удержалась я, во все глаза рассматривая этот цирк.

— Это запрещено правилами общежития, — тут же вставила Груня.

— Да сама справится, не маленькая, — фыркнул папенька Углеши. — Но, значит, чтобы в седмицу два раза вы каждая мне отчёты слали, чем она тут занимается, куда ходит, что есть, с кем общается. Это ясно? На улицу-то её не пустят, я уже со стражниками беседу провёл, вы вот тоже имейте в виду!

— Простите, а Углеше сколько лет? — хмыкнула я. Насколько я знала, в Школу несовершеннолетних не брали.

— В пору вошла летом, — гордо выпятила грудь матушка. — Самое опасное время для девочки, я бы гувернантку тут поселила, но не позволяют, убивцы. Так что вы смотрите у меня, Углеша не такая шалава, как вы, она хорошая девочка, и вы за ней послеживайте, чтобы хорошо себя вела!

Груня достала из-под душегрейки артефактные часы и выразительно щёлкнула крышкой.

— Посетители имеют право находиться на школьных землях не более получаса в день заселения.

— Ничего страшного, потерпите, — не смутилась маманя. — Так, Угля, твоя спальня будет вот эта! — она ткнула прямо в меня.

— Это моя, — заметила я, рассматривая её палец.

— Была твоя, стала наша, — хохотнул папаня. — Освобождай давай.

Груня начала что-то вещать из свода правил, а Малаша просто заголосила в возмущении, ну а мне оставалось только вздохнуть: и дня не прошло, а уже второй раз приходится зубы показывать. Вот как родители думали я жить буду, вся такая милая и тихая, а?

Не отвечая папаше, я подошла к окну, нашарила взглядом стражников, что болтались у главного корпуса, открыла створку и высунулась на улицу. Ещё и руки сложила у рта, чтоб громче вышло.

— Помогите-е-е! Грабят, убива-а-ают!

Стражники вскинулись и рванули к нашему терему.

К безопасности учеников в Школе подходили добросовестно, даже чересчур — я как-то в прошлой жизни пыталась подглядеть, что творится