Она бежала от любви (СИ) - Наталья Анатольевна Калинина

Книга IX: Реквием забвения

Глава 1

— … и тогда, клянусь, Маэстро со своими Безликими Демонами обрушился на алавийцев с неба! Я видел это собственными глазами!

Высокородные гости изумлённо загомонили. Дамы от избытка впечатлений активней заработали веерами, обмахивая себя. А у мужчин брови поползли на лоб. Однако нашлись и те, кто отнёсся к этому рассказу скептически.

— Позвольте, экселенс нор Дамел, но как же ему это удалось? Когда мне было столько же, сколько и вам, я ходил к Перстам Элдрима с отцом нашего благовестивого патриарха. Высота тех башен, не соврать бы, порядка двух сотен локтей! Признаться, с трудом верится в ваши слова…

— Ах, экселенс гран Ларсейт, в любой другой ситуации ваше недоверие оскорбило бы меня! — незлобно рассмеялся рассказчик. — Однако я понимаю, как это звучит, и не смею винить вас. К счастью, я не единственный состою в Корпусе Вечной Звезды. Вы вольны спросить любого! О, зачем далеко ходить? Господин нор Лангранс! Вы ведь тоже, насколько я слышал, принимали участие в Элдримской кампании? Возможно, именно вы нас рассудите? Поделитесь со всеми, видели ли вы то же самое, что и я?

Десятки любопытных взоров дородных экселенсов и блистающих миларий обратились к сгорбившейся неприметной фигуре, которая словно бы не желала принимать участия во всеобщем веселье. Худощавый господин в траурном одеянии, опирающийся на лакированную трость, на фоне нарядных гостей казался кладбищенским вороном, залетевшим на птичий базар. Смурной, неулыбчивый, с колючим взглядом, в котором поселилась мертвенная пустота и тоска. Его пример служил ярчайшим напоминанием о том, что не всем повезло так же, как экселенсу нор Дамел.

Ведь кто-то вернулся с западного побережья героем, купаясь в лучах славы и народного обожания. А кто-то из молодого и полного сил мужчины превратился в хромого калеку, не способного без болезненного стона даже вскинуть кубок с вином.

— Всё именно так и было, — хмуро отозвался нор Лангранс, не поднимая головы.

— И всё же, как Безликим это удалось? — не унимался пожилой дворянин, переключая своё внимание на Гимрана.

— Экселенс Маэстро сконструировал плетёную корзину, а к ней подвязал огромный шар из промасленного шёлка, который заполнялся горячим воздухом и стремился ввысь. Это всё, что я знаю.

Такое лаконичное объяснение удовлетворило публику. Люди восхищённо загудели, обсуждая простоту и изящество подобного решения. Им совершенно было невдомёк, каких усилий стоило создать полноценный аэростат, как называл своё изобретение экселенс нор Адамастро.

— И снова с трудом верится… — скорчил кислую мину гран Ларсейт. — Возможно, вы не совсем так всё поняли…

— Вообще-то, экселенс, мы были там! Поэтому позвольте нам самим решать, что мы видели! — прозвучал женский голос.

Взгляды благородных гостей обратились к говорившей. Послышались тихие смешки пополам с сочувственными шепотками:

— Хех, воительница рода Мерадон…

— … могла быть недурна собой…

— Бедняжка Исла…

— … эта повязка на глазу…

— … не пристало заниматься военным ремеслом…

— … посмотри, к чему это её привело…

— … уродливое увечье…

Но милария гран Мерадон выдержала поднявшееся шушуканье с гордо поднятой головой, ничем не показав, что её задевают или смущают подобные пересуды.

— Кха, дорогая моя, прошу, не утруждай себя вмешательством в сию беседу. Позволь рассуждать на эти темы более искушённым людям, — недовольно заворочался в мягком кресле экселенс Линэ, глава семьи Мерадон.

Стоило только Исле заслышать голос отца, как её взгляд потерял былую твёрдость. Плечи её ссутулились, а подбородок опустился практически к груди, отчего милария стала похожа на побитую дворняжку. Повязка на глазу и рука, покоящаяся на перевязи, это впечатление только усиливали.

— Ах, экселенс гран Мерадон, как же глубоко трогает меня ваша участь… Иметь дочь, что дерзнула променять нежные заботы, коими столь естественно украшена женская доля, на суровые труды ратного поприща, должно быть, нелегко для отеческого сердца, — проскрипела пожилая матрона, маскируя яд своих слов притворным сочувствием.

— Бросьте, милария гран Алатрас, я уже давно привык к своеобразным наклонностям моей младшей дочери, — наигранно рассмеялся экселенс Линэ. — С младых лет в ней проступало нечто чуждое любой благопристойной миларии. Быть может, часть вины за это лежит и на мне. Однако я, как отец, не щадил усилий, дабы наставлять Ислу в должном направлении. И всё же природа, упрямая и своенравная, распорядилась иначе: дитя моё избрало себе в качестве примера не матушку, а старшего брата.

После такого заявления щёки миларии гран Мерадон пошли пунцовыми пятнами. С самого детства она воевала за отцовское расположение, но получала взамен лишь неодобрение, уничижительные нравоучения, а то и неприкрытые насмешки. И теперь родительская речь, произнесённая во всеуслышание, стала для неё чем-то вроде публичной пощёчины. Болезненной и унизительной.

С другой стороны, а что ещё Линэ гран Мерадон мог ответить этой грымзе? Старуху гран Алатрас боялась вся столица. Перед ней заискивали и лебезили, потому что она имела очень высокое влияние на главу семьи, который приходился ей родным сыном. А того, в свою очередь, привечал сам благовестивый патриарх, позволяя появляться во дворце хоть ночью.

— Да-а, экселенс Линэ, как отец двух молодых девиц могу вам только посочувствовать, — внёс свою лепту в обсуждение гран Ларсейт. — Ты из кожи вон лезешь, стараясь подыскать им хорошую партию. А они своими сумасбродствами рушат все твои…

Внезапный грохот прервал аристократа и вынудил всех гостей испугано повернуть шеи в дальний угол зала. Туда, где неловко переминался со своей тростью экселенс нор Лангранс.

Однако сейчас его поза была необычайно твёрдой. Он невозмутимо стоял возле грубо опрокинутого туалетного столика, сверля собравшихся тяжёлым взором. От такого злого взгляда многим милариям стало не по себе, и они поспешили спрятаться за своими пышными веерами.

— Ох, прошу меня извинить, я такой неуклюжий, — преувеличено скорбно покачал головой Гимран. — Из-за нанесённых алавийцами ран мне бывает трудно стоять. Но после слов, адресованных миларии Исле, я вовсе потерял равновесие.

— Вы смеете меня в чём-то упрекать, экселенс нор Лангранс? — прорезалась сталь в голосе главы рода Мерадон. — Полагаете, что знаете мою дочь лучше меня⁈

Тут уж господин Линэ не церемонился. Хромоногий калека не внушал ему опаски. А потому и тон отца Ислы стал значительно грубее и жестче, нежели при беседе со старухой гран Алатрас.

— Полагаю? Нет-нет, что вы, экселенс гран Мерадон,