Мистер "Порок" и прочие (не)приятности - Лера Виннер

Лера Виннер

Мистер «Порок» и прочие (не)приятности

Глава 1

— Это что?

Я оторопело посмотрел на принесённый Нэйтоном костюм и понял одно: мне крышка. Красный, расшитый пайетками пиджак на шёлковой подкладке был украшен оторочкой из искусственного белого меха — очевидная отсылка к Санта-Клаусу — и свободные брюки такого же дивного окраса. Колпак с помпоном.

— Будешь порочным Сантой, — Нэйт заржал, демонстрируя до неприличия белые зубы.

Если бы он не был другом детства, я был бы ему за этот смех в морду, но Нэйтон был. И другом, и тем единственным, к кому я мог обратиться для решения своей проблемы.

— Кошмар, — взяв пиджак, я встряхнул его и поднял на уровень глаз.

Ткань была лёгкой, струящейся. Такой, чтобы её удобно было сбросить с себя в движении.

Всего неделя. Мне нужно продержаться всего неделю.

— А ты что хотел? — упав в кресло и красиво закинув ногу на ногу. — Горячая пора, дамочки на взводе. Они такое любят.

Если бы кто-то рассказал мне, что шуточки о том, что он с головой погрузился в порок, обернутся так…

«Порок» был лучшим в нашем городе стриптиз-баром. Мистер Хаммер, владелец и теневой хозяин этого самого города, за два года выдавил практически всех конкурентов. Высочайшее качество музыки, отличное меню, лучшие танцоры, VIP-пропуска — всё было по высшему разряду. Не стриптиз, а почти искусство, эстетика обнажённого тела…

Сделав глубокий вдох, я приказал себе остановиться.

Всего неделя. Неделя первоклассного позора, и все мои проблемы будут решены.

— Ладно. Чёрт с ними. Пусть смотрят.

Можно было попросить Нэйта свалить и не мешать мне собраться с духом, но к чему было оттягивать неизбежное? Если уж решил раздеваться публично, почему не делать это перед кем-то своим? Прожили же мы четыре года в одной комнате в студенческом общежитии…

Зная мои причуды, Нэйт — друг! — приготовил вешалки, и на одну из них я повесил рубашку.

Он хмыкнул так, что мне снова захотелось ему врезать:

— Точно. Ты, приятель, сделаешь нам кассу.

Я подавил очередной красноречивый вздох и взялся за брюки. Идеально отглаженные брюки, в шлёвки которых был вставлен брендовый ремень.

«Гордон, придумай что-нибудь, умоляю!» — Таша рыдала так, что у меня сводило скулы.

Тушь стекала по её лицу, оставляя на щеках неровные чёрные дорожки, губы дрожали, а руки с дорогим маникюром мелко тряслись.

Видит Бог, я бы хотел видеть в ней очередную размалёванную девку. Выскочившую, не глядя, замуж за Крутого Парня пустышку, алчную, но беспринципную.

Но она была моей сестрой. Глупенькой и наивной младшей сестрёнкой, проигранной в карты этим уродом.

Старший брат должен был её спасти. Откупить, выручить. Не дрогнув, подписать бумаги на передачу своего молодого, прекрасно отлаженного, только-только начавшего работать как часы бизнеса.

«Частная клиника — это хорошо. Это то, что надо», — ухмылялся тот человек.

Тот, кто играл в карты на мою сестру.

«Мы в расчёте?» — холодно поинтересовался я.

Хотелось домой. Отправить Таше сообщение о том, что она свободна, и встать под душ. Уснуть, забыть.

«Почти», — тот человек, Клиффорд, с видом откинулся на спинку кресла. — «Ещё пять тысяч».

Он сидел с видом хозяина, победителя, пока я стоял перед его столом.

«Мы так не договаривались».

«У тебя красивая сестра, Гордон Брайт», — он улыбнулся криво, выразительно. — «Я же должен получить компенсацию за облом».

Это был опасный человек. Тот, кто не бросает слов на ветер.

После передачи клиники у меня не осталось ничего, но был Нэйт. Друг, бросивший всё ради хороших денег, которые платили управляющему стриптиз-баром.

— Ладно, — со второй попытки застегнув крючок на чудовищных штанах, я надел не менее чудовищный пиджак на голое тело и тряхнул головой, демонстративно игнорируя колпак. — Пошли. Буду удивлять твоих дамочек.

Глава 2

В широком коридоре за сценой царила суета. Полуобнажённые и совсем не стесняющиеся своей наготы женщины, двое перекачанных парней с картонными улыбками профессиональных обольстителей.

— Я говорил, ты произведешь фурор, — Нэйт едва не мурлыкал от удовольствия.

Медицинский факультет, будущие доктора, бессонные ночи и полные скрытого юношеского самодовольства фантазии о том, как мы будем спасать жизни, в буквальном смысле держать в руках чужие сердца.

Всё это было. И была непреложная правда: он нашёл себя здесь, в этом. Среди огней, выпивки, обнажённых тел и чужих сомнительных дел он чувствовал себя как рыба в воде. Управлял этим маленьким грешным миром как собственным королевством, и мистер Хаммер платил ему за это очень щедро. За профессионализм, за огонь, за верность.

Жена Нэйта, подруга со студенческих времён, первая любовь, красавица, хорошая девочка-травматолог Трэйси, ушла от него.

«Я не могу постоянно думать о тебе и каждой из этих девок, Нэйт. Прости, просто не могу», — объяснила она и подала на развод.

«Ты же знаешь, Гор, я бы никогда… Мать твою!..» — рыдал Нэйт в моей гостиной, пьяный, жалкий, уничтоженный.

Он всегда был уверен, что не может потерять её. Трэйси требовала, не одобряла, смотрела печальными светлыми глазами, упрекала тихо, но так, что кто угодно влез бы на стену. Он соглашался, просил прощения, старался соответствовать.

Так и не смог.

Спустя год после развода старый друг сменил костюм на джинсы, кожаные куртки и высокие ботинки на толстой подошве, от которых определённые девушки сходили с ума, и я решил, что могу быть за него спокоен. Номер Трэйси исчез из его телефонной книги, а потом появилась Бэкки. Профессиональная балетмейстер, отбиравшая танцоров в «Порок» и ставившая им номера. Живая, страстная, весёлая, с копной длинных рыжих волос. Она не требовала, а просила. Предлагала, а не упрекала, и всегда и во всём была на его стороне.

Нэйт был счастлив.

И стал счастлив вдвойне, когда я, промучившись ночь, написал ему то самое: «Приятель, такое дело».

У меня была неделя, чтобы достать эти проклятые пять тысяч. И не было ни работы, ни родителей, ни накоплений — за Ташу я отдал всё.

«Куда перевести?» — спросил Нэйт, выслушав, чего я от него хочу.

«А я что, отдавать всё равно буду натурой твоим девкам?» — мне оставалось только смеяться.

Всего лишь танцы, в конце концов.

Спасибо маме, семь лет в студии за плечами.

Всего неделя.

И огромный моральный счёт Таше, хотя она и вряд ли когда-нибудь об этом узнает.

Зал был полон. Вечер пятницы, время веселиться.

Аккуратно выглянув,