Тенгиз - Лебрута алей Ла Страница 28

— Сильнее.

Бью сильнее. Каждый удар оставляет отпечаток. Она трясётся — не от боли, я знаю, что это не от боли. От того, что наконец может позволить себе потерять контроль. От того, что кто-то достаточно смел, чтобы дать ей то, что она просила.

Бросаю ремень. Целую красную спину. Каждый штрих. Каждый удар, оставивший след. Моё дыхание горячее на её коже.

Она разворачивается, хватает мою голову обеими руками. Целует дико. Язык требует. Зубы острые.

— Я хочу, чтобы ты был со мной таким же диким. Никакой нежности. Никаких игр. Никаких красивых слов. Только сила. Только правда.

Толкаю на кровать. Спиной. Встаю над ней. Смотрю вниз. Волосы растрёпаны. Губы припухшие от укусов. Глаза горят чёрным огнём.

— Ты уверена?

— Я никогда не сомневаюсь.

Вхожу глубоко. Без предисловий. Без подготовки. Грубо, как она и просила. Она стонет. Руки хватают мои плечи. Ногти впиваются в кожу.

Ритм жёсткий. Быстрый. Нет нежности. Есть только желание и власть. Её попытка контролировать, моя попытка доминировать. Война двух тел.

— Да, — выдыхает в мой рот. — Именно так. Не думай. Просто бери.

Беру. Каждое движение — заявление. Каждый толчок — борьба за верховенство. Её ноги обвиваются вокруг моей спины. Пытается придавить. Я сопротивляюсь. Держусь. Контролирую угол. Глубину.

Её дыхание становится рывистым. Спазмы начинаются где-то глубоко внутри, волнами, которые я чувствую.

— Смотри на меня, — требую. Как она требовала раньше.

Смотрит. В её глазах шок. Потому что впервые кто-то берёт без разрешения. Впервые она не королева в этой кровати. Впервые кто-то сильнее её.

Целую её. Не нежно. Твёрдо. Отмечая территорию. Ритм ускоряется. Она откидывает голову. Шея открыта. Вены видны. Кусаю. Она кричит. Настоящий крик. Не лицемерный. Настоящий оргазм.

Её тело содрогается. Спазмирует вокруг меня. Спина выгибается. Её ногти оставляют следы на моей спине.

— Да, да, да, — шепчет, и это звучит как молитва.

Удерживаю глубоко. Чувствую каждое сокращение. Каждый спазм. Каждую волну удовольствия, которая проходит через её тело.

Потом отпускаю. Откатываюсь в сторону. Дышу тяжело. Она лежит не двигаясь. Груди вздымаются от дыхания. Волосы прилипли к её телу.

Молчание. Долгое. Тяжёлое. Насыщенное.

Встаёт первой. Как всегда. Уходит в ванную, не оглядываясь. Я слышу звук воды. Знаю, что она моет мой запах. Её привычка после. Возвращение в нормальность. Восстановление брони.

Возвращается через пять минут. На ней чёрный шёлковый халат. Волосы собраны в пучок. Маска королевы вернулась.

Садится у окна. Смотрит на город внизу, на людей, которые маленькие и ничтожные с этой высоты.

— Нормально? — спрашивает. Вопрос без заботы. Просто проверка. Как если бы интересовала её механика, а не человечность.

— Да.

Кивает. Молча.

— Завтра встреча с инвесторами. Ты придёшь?

— Да.

— Хорошо.

Молчание. Потом:

— Можешь идти.

Просто. Как приказ. Как если бы я уже ушёл.

Одеваюсь. Рубашка. Пальто. Она не провожает. Не целует. Не говорит красивых слов. Просто сидит и смотрит на город, как если бы меня здесь никогда не было.

У двери оборачиваюсь.

— Виктория.

Не поворачивается. Только ждёт.

— Спасибо.

— За что?

— За правду. За то, что не лгала. За то, что позволила мне выбрать ад вместо неба.

Улыбка появляется на её лице. Холодная. Довольная. Победная.

— Ад — это выбор слабых. Ты не слабый. Ты просто наконец понял, что рай — это скука.

Лифт вниз. На лице красные отметины от её ногтей. На спине — полосы от ремня. На теле — отпечатки её требований, её правды.

Когда двери лифта закрываются, я вижу своё отражение. Другой человек смотрит назад. Не спасённый. Не исцелённый. Просто живой.

И это пугает больше всего.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

P.S.

Тенгиз выбрал путь без спасения.

С королевой, которая не предлагает прощения.

С женщиной, которая честнее о своих желаниях, чем о чувствах.

Это не любовь.

Это не даже партнёрство.

Это война двух сильных людей.

И обоим это нравится.

Или обоих это разрушит.

Вопрос только — когда.

ГЛАВА 22 «Возвращение. На краю города»

Лифт едет вниз. Второй этаж. Стоп.

Разворачиваюсь. Нажимаю кнопку вверх.

Балкон. Виктория спиной ко мне, прижимаясь лбом к холодному стеклу ограждения. Город внизу спит. Халат развевается на ветру.

Слышит мои шаги. Не поворачивается.

— Я сказала, можешь идти, — голос спокоен. Слишком спокоен.

Подхожу. Близко. Чувствует моё присутствие. Её плечи напрягаются.

— Ты вернулся.

— Да.

Разворачивается. В чёрных глазах вспышка — не страх, не удивление. Признание. Она знала, что я вернусь.

— Почему?

Целую её. Не нежно. Требовательно. Язык входит в рот без приглашения. Она издаёт звук между протестом и согласием.

Её руки поднимаются к моей спине. Не отпихивает. Притягивает.

Отстраняюсь.

— Потому что ты неправильно расставила приоритеты.

— Я не...

Беру халат. Тянусь вниз. Ткань падает. Её голое тело открывается ночи, ветру, городу внизу.

— Остановись, — говорит, но голос не просит остановки. Это вызов.

Прижимаю её к ограждению балкона. Холодный металл касается её спины. Она вскрикивает от контраста температур.

— Холодно? — спрашиваю, касаясь её груди.

— Мне всё равно.

Целую её шею. Не быстро. Медленно. Изучаю каждую точку, где кровь стучит в венах. Она закрывает глаза.

Мои руки спускаются. Касаются бёдер. Её дыхание учащается.

— Город смотрит, — говорю.

— Никто не смотрит.

— Неважно. Ты знаешь, что это возможно. И это тебя возбуждает.

Палец скользит. Она вздрагивает. Хватается за ограждение.

— Вот, — выдыхает. — Именно там.

Второй палец. Её ноги немного раздвигаются. Приглашение, которое она не произносит вслух.

— Посмотри вниз, — требую.

— Что?

— Посмотри на город. На людей. На жизнь, которая происходит без тебя.

Её глаза открываются. Смотрит вниз. На огни. На машины. На маленьких людей, которые никогда не узнают, что королева теряет корону на балконе двадцать третьего этажа.

Движения становятся глубже. Её дыхание выбивается из груди.

— Говори, — требую. — Что ты чувствуешь?

— Я... я не должна...

— Говори.

Её рот приоткрывается.

— Ужас, — шепчет. — И восторг.

Вхожу. Она кричит — звук, который вырывается помимо её воли, не контролируемый, не рассчитанный. Настоящий.

Её спина прижимается к ограждению. Тело выгибается в идеальной дуге, открытое, беззащитное.

— Медленнее, — требует через секунду. — Я хочу это ощущать.

Замедляю. Движения становятся глубокими, методичными. Каждый толчок — заявление власти. Каждое движение — противостояние её контролю.

Её рука поднимается, касается моего лица. Палец касается губ.

— Кто ты? — спрашивает.

— Тот, кто тебя видит.

— Это невозможно. Никто не видит мне в глаза и остаётся цел.

— Может быть, я не хочу остаться цел.

Её рука тянет мою голову к её груди. Я целую