После развода. Осталась лишь ненависть - Алиса Верди Страница 4

Я ни разу ему не звонила после того самого разговора в ночь после развода.

Да и сейчас не хочется. Те его ужасные слова до сих пор звучат в ушах. Но нужно.

Пальцы дрожат от волнения.

Открываю его контакт, смотрю на имя: "Горан ".

Сердце сжимается.

Задерживаю на мгновение дыхание перед тем как нажать на кнопку вызова.

Так, ладно. Звоню.

"Набранный вами номер не обслуживается"

Что?..

Я повторяю звонок.

Все тот же механический голос:

"Набранный вами номер не обслуживается"

Какого черта?..

Открываю мессенджер.

Чат с ним есть, но нет ни фото, ни статуса, ни времени последнего визита.

Печатаю сообщение.

"Пожалуйста, просто ответь"

Появляется одна галочка. Второй нет.

Не доставлено.

Он сменил номер телефона?

Чтобы я не названивала?..

Господи…

Захожу в соцсеть.

Удаленный аккаунт.

Он просто стер себя из моей жизни.

Голова идет кругом.

Через два дня рано утром я приезжаю в Москву.

Девять часов на ночном поезде. Вместо мыслей лишь стук колес.

На вечер куплены билеты обратно.

А что делать? Я обязана ему сказать.

Вот и дом. Закрытый двор. Киваю знакомому охраннику на посту, прохожу.

Мне тяжело здесь быть, больно.

Звоню в домофон, но мне никто не открывает. Но это вполне объяснимо — он, наверное, умчался на работу пораньше.

Еду в офис.

Большое современное здание встречает меня безразличным блеском темного стекла.

— А он уехал. В Сербию, — отвечает мне девушка на ресепшн, с любопытством меня разглядывая.

— Надолго?

— Не знаю. Как я поняла, навсегда. В филиале новый директор.

Дыхание перехватывает.

— Он оставил номер телефона для связи? — понимаю, что бесполезно, но…

— У нас в компании запрещено делиться подобной информацией с посторонними, — с холодной улыбкой и не без удовольствия отвечает она.

С посторонними. А ведь эта девица прекрасно знает, кто я.

А впрочем… я теперь и правда посторонняя.

Выхожу на негнущихся ногах.

Решил оставить тут директора, а сам вернулся на родину?

Он же не собирался… У него ведь даже паспорт русский.

Хотя откуда мне знать, что он там собирался делать? Что я вообще о нем знаю? Я была уверена, что мы любим друг друга, а у него, оказывается, другая…

Он с  ней  уехал?

В живот будто кинжал воткнули.

Перестань, Яна. Не трави себя. Ребенку вредны твои волнения.

Я возвращаю мысли к цели своего приезда.

Номеров его друзей или знакомых у меня нет.

Есть лишь один номер. Его матери.

На улице дует сильный ветер. Я прячусь за угол, достаю из сумочки телефон.

Звонить ей не слишком хочется, но не вижу другого выбора.

Милица не говорит по-русски. Но я за три года выучила немного сербский — просто из уважения к мужу и его стране. Ну и мне очень хотелось, чтобы он оценил мои старания.

Делаю глубокий вдох и набираю ее номер.

Она отвечает не сразу.

Я уже даже думаю положить трубку, когда внезапно слышу:

— Алло.

Сердце в груди подскакивает.

— Милица, здравствуйте. Это Яна, — начинаю я.

Небольшая пауза.

— Ах, Яна, — тон ровный, вежливый. — Что вам нужно?

— Простите, что беспокою, — я пытаюсь говорить спокойно. — Просто… я не могу дозвониться до Горана. Он… он сменил номер.

— Да, — следует короткий ответ.

Без уточнений, без вопросов "почему вы ищете".

— Но я… мне очень нужно поговорить с ним.

— Думаю, если бы он хотел продолжать с вами общение, то не стал бы менять номер, — спокойно, даже как-то по-деловому говорит она. — Может, вы были в прошлом… слишком настойчивы?

Я делаю нервный вдох. Провожу рукой по лицу.

— Да, все так. Но обстоятельства изменились. Я…

Я запинаюсь на мгновение.

Слова застревают в горле.

Я собираюсь сказать: "я жду ребенка" и уже набираю в грудь воздух, но Милица вдруг говорит:

— Послушайте, Яна, — ее голос все такой же ровный. — Вы молодая женщина. Красивая, пробивная. У вас впереди вся жизнь. Не тратьте ее понапрасну на того, кто не хочет быть с вами. Его рядом больше не будет. Это его выбор. Смиритесь и оставьте его, хорошо?

Я сглатываю.

— Но я… — голос дрожит, — вы не понимаете…

— Я как раз все очень хорошо понимаю, — в ее голосе мне слышится даже мягкость. — Вы хотите быть с ним, хотите его вернуть. Но он этого не хочет. Насильно мил не будешь. Не заставляйте его. Не лезьте в его жизнь. Не навязывайтесь.

Я сжимаю телефон крепче.

— Я не хочу мешать…

— Вы уже мешаете, — ее голос чуть твердеет, но все еще звучит спокойно. — Он наконец-то свободен. Ему нужен покой, а не напоминания о прошлом.

— Я просто хотела…

— Нет, — отрезает она, по-прежнему вежливо. — Не надо. Лучше отпустите. Вы ему не нужны. Ему будет лучше с другой. Осознайте это и примите.

Я молчу. Каждое ее слово вонзается в меня словно нож.

В груди жжет.

— Не нужно больше звонить. Я даже помогу вам — заблокирую ваш номер, — и чуть мягче, с ледяной любезностью добавляет: — Так будет лучше, поймите. Так вы сохраните достоинство. И покой себе и ему.

В трубке раздается короткий щелчок.

И тишина.

Я смотрю на погасший экран телефона в своей руке.

Вы ему не нужны. Ему будет лучше с другой.

Да, все верно.

Хотела сказать про ребенка.

Но теперь… нет.

Больше не хочу.

Я бреду по улице, даже не понимая, где я и куда направляюсь.

Снег тает на ресницах, пальцы немеют.

Взгляд натыкается на знакомый логотип на вывеске — банк.

Именно сюда Горан перевел мне деньги.

Я не хотела их брать, но теперь возьму.

Не для себя. Для ребенка.

Вставляю карту в банкомат.

На экране появляется сообщение: "Ваша карта заблокирована. обратитесь в отделение банка"

Что?..

Горан заблокировал мою карту?

Черт! Это ведь наш с ним совместный счет! Но зачем?..

Я вхожу в отделение. Руки дрожат.

Теплый воздух пахнет пластиком и кофе из автомата.

— Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло, — с улыбкой успокаивает меня девушка за стойкой. — Ваша карта заблокирована потому, что у нее истек срок действия. Новая уже выпущена и отправлена на ваш адрес.

Ох…

— Но я там больше не живу! Я не могу ее получить! — восклицаю я.

—