Все началось с измены - Рина Рофи Страница 6

— Опа, — протянула Аня, приподняв бровь. — Красивый и опасный. Классика. И что, сразу выложил этот дурацкий счёт?

— Сразу. Четыре ляма. У меня глаза на лоб полезли. А потом… предложил работать на него. Репетитором у сына. Без права отказа.

— Без права отказа? Наглец!

— Ну, а что мне было делать? — я развела руками. — Сын, кстати… Демид. Лет восьми. Зелёные глаза в папу. И такой… слишком умный для своих лет. Наглый. Спросил, чего я не в короткой юбке, как вчера.

— Что⁈ — Аня фыркнула, чуть не поперхнувшись вином. — Вот ведь мелкий пройдоха! И что, отец ему всё позволяет?

— Не-а, — я покачала головой. — Там с субординацией всё строго. Есть водитель, Георгий, он же, кажется, и управляющий, и нянька… Он осадил мальчишку. Но тот всё равно как ураган.

— Договор подпишешь?

— Да. У этого самого Георгия.

Аня задумалась, а потом решительно хлопнула ладонью по коленке.

— Ладно! Значит, так. Это не кабала, а… стратегическое трудоустройство в экстремальных условиях. Ты будешь ходить, делать свою работу, отрабатывать долг и наблюдать. Как Штирлиц. А я буду твоим центром поддержки. И если что — мы снимаем всё на скрытую камеру и идём в прокуратуру!

Я рассмеялась. Её бесшабашность была лучшим лекарством.

— Скрытую камеру я в декольте пришью, что ли?

— Почему бы и нет? — Аня подмигнула. — Ну а теперь давай выпьем. За твоё освобождение от Костика-козлика! И за новую, пусть и дурацкую, работу! Главное — ты жива, здорова и не связана браком с предателем.

Мы чокнулись. И впервые за последние сутки смех, вырвавшийся у меня, был по-настоящему лёгким. Пусть впереди — неизвестность и пугающий Маркус Давидович.

И тут легок на помине Костик звонит

— Ну что, Машуль, — Аня взяла у меня из рук телефон с видом главнокомандующего, — включай на громкую. Я его послушаю, а потом трёхэтажным матом так пошлю, что у него уши завянут.

Я, уже разогретая вином и её поддержкой, хихикнула, почувствовав прилив азарта. Хватит быть жертвой. Хватит молчать. Я ткнула в экран и включила громкую связь.

— Машуль, солнышко… — тут же полился в динамик его голос. Тот самый, бархатный, заботливый, который ещё вчера заставлял меня таять. Теперь он звучал фальшиво, как плохой спектакль. В нём сквозила нервозность. — Наконец-то! Я с ума схожу. Где ты? Что случилось? Это какое-то недоразумение, детка, мы можем всё обсудить…

Я встретилась взглядом с Аней. Она уже надула щёки, готовая взорваться. Я поднесла палец к губам: Мой. Это был мой момент.

— Константин Ильич, — сказала я холодно и чётко, переходя на официальное отчество, которое он терпеть не мог. — Никакого недоразумения. Я всё прекрасно видела. Вернее, слышала. У аудитории. Вчера, в шестом часу.

В трубке наступила мёртвая тишина. Та самая, что красноречивее любых оправданий. Потом послышалось частое дыхание.

— Маша… это… ты не так поняла…

— Я поняла всё идеально, — перебила я, и голос, к моему удивлению, не дрогнул. — Свадьба отменяется. Ключи от твоей квартиры оставлю у консьержки. Мои вещи я забрала. Общайтесь с Ланой на здоровье. Или с кем там ещё. Больше не звоните.

Аня не выдержала. Она пригнулась к динамику и прошипела так, будто говорила с тараканом:

— Слышал, гад? Чтобы твоя паршивая рожа больше никогда не маячила перед ней! Если позвонишь ещё раз — я сама приеду и из тебя, занудного бабника, все кишки на балалайку намотаю! Понял, профессор сопливый?

На том конце раздался какой-то хриплый, нечленораздельный звук — смесь шока, ярости и паники. Аня с триумфом нажала на красную трубку.

Тишина в комнате снова стала уютной. Мы переглянулись и одновременно расхохотались — громко, с облегчением, выпуская весь накопленный пар.

— Ну что, — выдохнула Аня, вытирая слезу смеха. — С одним мудаком покончили. Остался второй, покруче. Но его, я чувствую, трёхэтажным матом не возьмёшь.

— Нет, — согласилась я, наливая нам ещё вина. — С этим… придётся играть по его правилам. Но хотя бы теперь я знаю, что у меня есть тяжёлая артиллерия на подхвате.

Мы чокнулись снова. За закрытую дверь в прошлое. И за невероятную силу, которая рождается, когда рядом есть друг, готовый вцепиться в глотку любому твоему обидчику.

— Так, ну ладно, — Аня откинулась на спинку дивана, обдумывая всё услышанное. — Понедельник через два дня. А чем заниматься-то будешь до этого? Не валяться же в тоске.

— Ой, не знаю, — честно призналась я, разглядывая узоры на бокале. — Теперь, как ни странно, столько свободного времени появилось… Всё, что было забито свадебными хлопотами. Может, в спортзал схожу? Или в бассейн. В центре, говорят, новый комплекс открыли, очень крутой.

— О-о-о, я с тобой! — Аня тут же оживилась. — Я про него читала! Говорят, он шика-а-арен! Ценник, правда, чуть завышен, но там типа всё лакшери: сауны, хаммамы, коктейль-бар у бассейна…

— Ну, значит, давай завтра? В бассейн? Отлично отвлечёмся.

— Да, супер! Идет! Однозначно идёт! — она потянулась к телефону, чтобы проверить расписание. — Оставайся у меня сегодня. Я тебе постелю на диване. Или со мной, если не боишься, что я во сне тебя придушу объятиями.

— Да, пожалуй, домой уже явно не доехать, — я хихикнула, допивая второй бокал, чувствуя, как приятная усталость и лёгкое головокружение от вина и эмоций накрывают с головой. — А то я, чего доброго, опять в какой-нибудь «Майбах» врежусь. Или в вертолёт.

Мы снова рассмеялись. Было странно и чудесно одновременно: в один день твой мир рушится, а в другом, маленьком и уютном, ты можешь строить планы на бассейн и валяться с лучшей подругой на диване, смеясь над своими же страхами.

Аня принесла подушку и одеяло, устроив мне целое гнездо на диване. Мы выключили свет, оставив только гирлянду над окном, и ещё долго шептались в темноте, строя фантастические планы и смеясь над глупыми воспоминаниями о Костиных промахах, которые раньше казались милыми.

Глава 3

Суббота, сауна, он

Проснулась я от назойливого жужжания в висках — то ли остаток вчерашнего вина, то ли смутное предчувствие. По привычке протянула руку к телефону на полу, рядом с диваном.

Экран светился в полутьме, залитый уведомлениями. Не звонки — Костя, видимо, выдохся звонить. Но вот сообщения… Целая тирада. Я села, обхватив колени, и стала листать. С каждой строчкой во рту становилось противнее.

Костя, 06:15: Машуль, я… прости дурака. Пожалуйста.

Костя, 06:30: Лана сама… Это не то, что ты подумала. Она приставала. Накинулась, когда я отвернулся,