Измена. Не проси простить - Анна Грин Страница 62

— Дим, понимаешь… Мы можем с тобой вновь расписаться. Но я боюсь, я не хочу. Я хочу, чтобы со мной был вот этот мужчина, который сейчас, потому что с этим мужчиной я помню не Эмираты, а я помню осенний лес и его куртку под спиной. И поцелуи горячие, которые даже в октябре согревали меня изнутри. С этим мужчиной, я помню Новый год и блеск гирлянд, который отражался в моих заплаканных глазах от того, что я даже охрипла от криков любви к тебе. С этим мужчиной я помнила самые горячие отпуска, самые жаркие ночи. И ничего кроме у меня не было. Согласись, четыре года в разводе это большой срок. Если ты хочешь, мы, конечно, можем расписаться, только я не уверена, что нам двоим это нужно.

— А если ты забеременеешь? — тихо спросил Дима и вынудил меня привстать на на кресле, чтобы стянуть белье вниз.

— А ты этого хочешь?

— Не знаю. Ну просто если это случится, мы же не застрахованы от такого, — его голос шуршал, переливался всеми оттенками тепла, и мне казалось, нет ничего счастливее в этой жизни, чем слушать его размеренный баритон.

— Ну, если мы забеременеем, то как-нибудь решим этот вопрос.

Но к слову сказать, мы не забеременели.

Мы не забеременели ни через год, ни через два, а через три мы гуляли на свадьбе у Алёны и Иннокентия, который все-таки уволился от Димы и решил открыть маленькую подрядную компанию.

Да у него не все шло гладко, и Алёна пребывала в некотором шоке от этого, от самостоятельной жизни, потому что она устроилась работать помощником судьи, и времени у неё было катастрофически мало, но через четыре года мы узнали новости о том, что Алёна все-таки беременна.

И в это же время Ксюша решала куда поступать, она металась между школой искусств и академией дизайна.

Мы с Димой не забеременели, не поженились, мы просто остались бывшими мужем и женой, некогда совершившими много ошибок, но в нашем настоящем их не было, потому что были два счастливых человека, которые растили детей, которые наслаждались друг другом, наслаждались жизнью, которые каждую ночь шептали о том, что безумно любят друг друга, любят, несмотря ни на что, даже на дерьмовый характер одного из них.

— Пообещай, что никогда не разлюбишь меня, пообещай!

— Сердцем клянусь, буду любить одну тебя. До конца своих дней и немного больше…

Конец.