Украинско-российские взаимоотношения в 1917–1924 гг. Обрушение старого и обретение нового. Том 2 - Валерий Федорович Солдатенко Страница 67

армии украинских подразделений (куреней). Как вспоминает участник тогдашних событий Г. Гордиенко, политической уступкой было то, что «флагом украинских вооруженных частей был флаг желто-голубой»[602]. Специально разработанные референты из офицеров-украинцев проводили работу по организации украинских воинских частей. В такие вооруженные формации должны были входить только добровольцы из гражданского населения. Однако этого правила строго не придерживались, и в украинскую военную часть, которая создавалась в г. Александровске, перешло несколько десятков украинцев из врангелевских соединений. Подобные украинские боевые подразделения в составе белогвардейских войск формировались и в других городах Юга. В частности, Г. Гордиенко в числе подразделений врангелевской армии, воевавших под украинским флагом, называет курень Екатеринославского повстанческого коша «Освобождение Украины», Мелитопольский курень и др.[603]

П. Н. Врангель попытался осуществить меры по объединению всех возможных антибольшевистских сил. В мае 1920 г. главнокомандующий издал тайный приказ, в котором подчеркивалась необходимость установления контакта с атаманами повстанческих отрядов, находившихся в тылу красных войск[604]. Он считал, что повстанчество может быть использовано в борьбе с советским режимом, особенно те формирования, во главе которых стояли сторонники Белого движения. Согласно данным центрального управления Чрезвычайных комиссий (ЦУЧК) при Совнаркоме УССР в 1920 г., в южно-украинском регионе действовало немало повстанческих отрядов под руководством бывших деникинских офицеров[605]. В состав подпольных организаций часто входили представители как врангелевского, так и петлюровского лагерей. Такие организации действовали в Елисаветграде и Одессе[606]. Появление объединенных белогвардейско-петлюровских организаций свидетельствовало о попытках консолидации антисоветских сил на Юге Украины. Члены упомянутой одесской группы даже наметили контуры будущего коалиционного правительства, которое включало бы представителей как украинского национального, так и врангелевского лагерей. Как отмечается в отчете ЦУЧК, среди участников организации были старшие офицеры – белогвардейцы, атаман петлюровских войск, секретарь «Просвиты», а также галицкие офицеры, солдаты и другие[607].

Военная ситуация на Юге Украины в 1920 г. предопределяла поиск П. Н. Врангелем посредством своих представителей в Румынии контактов с Директорией УНР, которая находилась в изгнании на польской территории. В августе 1920 г. барон направил в ставку Главного атамана делегацию во главе с полковником Я. Ногой. С. В. Петлюра понимал мотивы шагов П. Н. Врангеля, хотя и явно переоценивал собственные возможности, когда писал: «Врангель без моего войска будет уничтожен большевиками, потому что его армия будет в таком стратегическом положении, что без кооперации с моей не в силах будет далеко на север продвигаться от Таврии. Только когда моя армия обеспечит тыл его левому крылу, он сможет что-то сделать»[608].

Правительство УНР также отправило на переговоры специальную военную делегацию во главе с полковником И. Литвиненко, которая 28 августа прибыла в Севастополь, где располагалась штаб-квартира П. Н. Врангеля, для выяснения отношения последнего к украинскому вопросу и перспективы заключения с ним военного соглашения[609].

Белогвардейцы были ознакомлены с официальными тезисами украинского командования: 1) признание Украины самостоятельным государством; 2) передача Украинской Народной Республике Черноморского флота; 3) налаживание военного сотрудничества в борьбе с большевиками, а также помощь в обеспечении Украинской армии амуницией и техническим снаряжением; 4) установление разделительной полосы в оперативной деятельности армий по Днепру; 5) организация украинской национальной власти в тылу белогвардейцев. Делегация должна была также выяснить условия военного сотрудничества со стороны П. Н. Врангеля и его правительства[610].

Во время встречи 10 сентября 1920 г. представитель врангелевского правительства Шатилов от имени барона предложил: 1) признать П. Н. Врангеля главой союзных армий; 2) не устанавливать разделительной полосы, поскольку это может повредить военным потребностям; 3) врангелевское командование не заинтересовано в существовании российской власти в Украине, но там, где находятся российские войска, власть должна быть именно русской; там же, где будет находиться Украинская армия на российской территории, власть должна быть украинской[611]. Таким образом, попросту говоря, П. Н. Врангель деликатно уклонился от признания независимости Украинской Народной Республики.

Продолжением переговоров стала выработка военной конвенции главой дипломатической миссии УНР в Румынии К. А. Мациевичем и представителем П. Н. Врангеля в Румынии генералом Геруа. Стороны согласились на создание единого антибольшевистского фронта, координацию планов военных операций, взаимопомощи, прекращение агитационной борьбы и прочее[612].

12 октября 1920 г. на заседании правительства в Станиславе Председатель Рады народных министров (правительства УНР) В. К. Прокопович сделал доклад «в деле перетрактации с правительством генерала Врангеля». Было принято решение выработать необходимые инструкции[613]. На следующий день правительству УНР было предоставлено несколько вариантов договора с врангелевцами, основной из которых предусматривал: «… Правительство генерала Врангеля, с одной стороны, признавая право украинского народа на самостоятельное государственное существование…признавая фактическое право на власть существующего правительства Украинской Народной Республики на территориях, заселенных украинским народом, и, с другой стороны, – правительство УНР, заявляя, что против возрожденной России… оно не будет иметь враждебных намерений в своей политике или хозяйственных отношениях – оба правительства …приступают к подписанию …условий совместной борьбы с большевиками»[614].

Постепенно склонялся к политическому соглашению и П. Н. Врангель. Однако сделанные его представителями шаги навстречу позициям украинцев оказались запоздалыми[615].

Гораздо больше внимания, чем А. И Деникин, барон П. Н. Врангель уделял вопросам социальной политики, пытаясь «навести мосты» с крестьянством, привлечь на свою сторону его симпатии, в частности корректировкой мероприятий в аграрной сфере[616]. Согласно выработанному «Закону о земле», часть помещичьих земель (в имениях более 600 десятин) могла отойти в собственность крестьянства с выкупом земли по 5-кратной стоимости урожая с рассрочкой на 25 лет. Вместо уездных и крестьянских Советов предусматривалось создание земств и общин как органов крестьянского самоуправления. Декларировалась «государственная защита» рабочих от собственников предприятий.

Надеясь на собственную силу, П. Н. Врангель не согласился на координацию действий с польской армией (французские военные специалисты, в частности, предлагали ввести единое командование), разработал собственный план действий Русской армии. Предполагался захват Северной Таврии, Донбасса, Таманского полуострова, затем – вторжение на Дон и Северный Кавказ и, наконец, после проведения мобилизаций (особый расчет был на поддержку казачества) – поход на Москву. Однако намеченные планы начали рушиться из-за нежелания крестьянства и казачества поддержать очередную военную кампанию – усталость оказалась настолько сильной и всеобщей, что даже более крепкое, зажиточное крестьянство (кулаки) стремилось положить конец разрухе и желало мирной жизни.

В тылу врангелевцев развивалась повстанческо-партизанская борьба. Ее организаторами были подпольные большевистские организации, которыми руководил Заграничный отдел ЦК КП(б)У. Практически на всей занятой белыми территории вспыхивали очаги сопротивления – осуществлялись диверсии (нарушение коммуникаций), нападения на военных и оружейные арсеналы, организовывались забастовки. Разрозненные партизанские отряды «зеленых» объединившись в Крымской повстанческой армии под командованием С. Я. Бабахана (Бабаханяна), совершили ряд боевых операций, смелых рейдов. Карательные меры врангелевцев не могли погасить пламя борьбы[617].

Так, в августе партизаны захватили, а затем взорвали Бишуйские угольные шахты на Крымском полуострове, лишив тем самым белогвардейцев значительной части необходимого топлива.