Развод на двоих не делится - Виолетта Весна

Виолетта Весна

Развод на двоих не делится

ПРОЛОГ. Бумаги, которые не пахнут болью

Алина приехала к Артему в офис из-за пуговицы.

Точнее, из-за папки, которую он попросил подписать. Но всю дорогу она думала о пуговице: утром нашла ее на комоде, рядом с ключами и квитанцией из химчистки. Маленькая, черная, от внутренней стороны его пальто. Надо было положить в сумку и пришить вечером, пока он будет отвечать на письма за кухонным столом.

Она не положила.

Теперь эта пуговица почему-то сидела в голове крепче, чем белая папка на столе.

— Али, не стой. Садись, — сказал Артем.

Она села.

В его кабинете было слишком тепло. От батареи под окном шел сухой жар, и у Алины сразу стянуло кожу на руках. Она потерла большой палец о костяшку, заметила, что лак на ногте чуть скололся, и спрятала руку под сумку.

Артем стоял у стола. Не напротив нее. Сбоку. Как на переговорах, когда не хотел давать человеку лишнего ощущения равенства.

— Что подписать? — спросила она.

Он положил ладонь на папку.

На безымянном пальце кольца не было.

Алина увидела это не сразу. Вот что было хуже всего. Не сразу.

— Нам нужно спокойно поговорить, — сказал он.

Она посмотрела на папку. Потом на его руку. Потом снова на папку.

— О чем?

Артем сел. Медленно, аккуратно, будто от того, как он сядет, зависело, не развалится ли весь разговор.

— О разводе.

Слово не ударило.

Сначала — нет.

Оно просто легло между ними, как чужой предмет. Как телефон, забытый кем-то на столе.

Алина ждала, что он добавит что-нибудь еще. «Я не уверен». «Давай попробуем». «Я устал». «Я не знаю, что делать».

Артем открыл папку.

— Я подготовил документы. Сегодня можешь не подписывать, если тебе нужно время. Условия нормальные. Машина остается у тебя. По жилью тоже решим.

Она услышала почему-то только «машина остается».

Машина.

Не дом, не восемь лет, не то, как она сидела рядом с его матерью на семейных ужинах и делала вид, что не слышит «Алине повезло с нашей семьей».

Машина.

— Ты давно решил? — спросила она.

Голос оказался ниже, чем обычно.

Артем положил перед ней первый лист.

— Не сегодня.

— Это я поняла.

Он посмотрел в сторону окна.

— Несколько месяцев.

Алина кивнула.

Очень спокойно. Даже слишком.

В голове всплыл сентябрь. Их годовщина. Она купила платье, зеленое, с мягким вырезом, потом просидела в нем на кухне до половины десятого. Артем написал: «Встреча затянулась. Не жди». Она все равно ждала. В полночь сняла платье, повесила обратно в шкаф и утром сказала ему, что сама устала и легла рано.

Несколько месяцев.

— А Кира? — спросила она.

Артем замолчал.

Этого хватило.

У него даже не дернулось лицо. Просто тишина стала другой.

— Она здесь при чем? — сказал он наконец.

Плохо сказал. Неубедительно.

Алина почти пожалела его за эту неуклюжесть. Почти.

— Значит, при чем.

— Я не хочу обсуждать ее с тобой.

— А развод хочешь?

Он сжал челюсть.

Вот теперь в нем появилось раздражение. Живое, знакомое. Такое же, как когда она забывала предупредить кухню, что его отец не ест лук. Или когда не могла быстро найти нужную запонку.

— Не надо превращать это в сцену, — сказал Артем.

Алина посмотрела на него.

— Я сижу.

— Али…

— Я даже голос не повысила.

Он выдохнул и провел рукой по лицу.

На столе завибрировал его телефон.

Экран был повернут вверх.

Алина не хотела смотреть. Правда не хотела. Но имя вспыхнуло крупно, ярко, слишком близко.

Кира.

Сообщение было видно не полностью.

«Ты сказал ей? Я не могу больше…»

Артем быстро перевернул телефон.

Слишком быстро.

Алина смотрела на черный прямоугольник экрана. Потом на свою руку с кольцом. Кольцо вдруг стало тесным, хотя палец не опух. Просто оно больше не подходило к руке. Как чужая вещь.

— Она ждет? — спросила Алина.

— Сейчас не об этом.

— Конечно.

Она взяла первый лист.

Бумага была теплая от стола. Или ей показалось. Внизу уже стояло ее имя: Алина Сергеевна Воронцова. Место для подписи было пустым, аккуратно подчеркнутым.

Очень вежливое место.

— Ты хотел, чтобы я подписала сегодня? — спросила она.

— Я хотел, чтобы ты посмотрела.

— Не ври хотя бы сейчас.

Он резко поднял глаза.

— Я не вру.

Алина усмехнулась. Негромко, некрасиво.

— Ты несколько месяцев спишь с помощницей и приносишь мне развод в обеденный перерыв. Но да, конечно. Сейчас ты не врешь.

Артем встал.

— Не унижай себя.

Вот это уже ударило.

Не измена. Не Кира. Не документы.

Эта фраза.

Алина тоже встала, но слишком быстро. Кресло задело сумку, сумка упала на пол. Из нее выкатился бальзам для губ, чек из аптеки и маленький пакетик с пуговицей.

Алина застыла.

Пуговица все-таки была в сумке.

Значит, она положила ее утром. На автомате. Пока думала о его звонке, о папке, о том, что надо заехать к нему и потом купить куриное филе.

Пуговица лежала на полу между ними.

Маленькая, черная, смешная.

Артем посмотрел на нее. Потом на Алину.

— Что это?

Она наклонилась, подняла пакетик. Пальцы дрожали, и пакет шуршал слишком громко.

— От твоего пальто.

Он ничего не сказал.

И правильно. Тут нечего было говорить.

Алина положила пуговицу на стол рядом с документами.

— Пришей сам.

Папку она не взяла. Только первый лист. Тот самый, с ее именем и пустой строчкой для подписи.

— Алина, документы должны остаться здесь.

— Это копия?

Он помолчал.

— Да.

— Тогда переживешь.

Она вышла из кабинета без пальто. Вспомнила о нем уже в приемной, вернулась, забрала со спинки кресла. Неловко, с перекрученным рукавом, под взглядом Артема и его секретаря за стеклом.

Красиво уйти не получилось.

Но она ушла.

У лифта телефон в сумке завибрировал.

Алина подумала, что это Артем. Но писала Марина.

«Ты где? У меня с утра чувство, что ты сейчас надела не те туфли и делаешь вид, что все нормально».

Алина смотрела на сообщение, пока двери лифта открывались.

Потом набрала:

«Он дал мне развод. И я оставила ему пуговицу».

Ответ пришел сразу.

«Адрес. Сейчас».

Алина вошла в лифт.

На зеркальной стене отражалась женщина с белым лицом, криво надетым пальто и листом о разводе в руке.

Лифт поехал вниз.

Алина вдруг поняла, что не знает, куда теперь ехать: домой, который уже не был ее домом, или куда-нибудь, где можно хотя бы десять минут не быть женой Артема Воронцова.

На первом этаже двери открылись.

И она шагнула наружу, сжимая лист так сильно, что пустая строка для подписи смялась первой.

ГЛАВА 1. Жена, которую поставили перед фактом

Алина все-таки поехала домой.

Не сразу.

Сначала сорок минут просидела в кафе на углу, куда Марина приехала с мокрыми волосами, без туши и в пуховике поверх домашней футболки. Марина работала удаленно, ненавидела выходить из дома без подготовки и всегда говорила, что внезапные поездки существуют только для скорой помощи и изменяющих мужиков.

Сегодня, видимо, был второй случай.

— Покажи, — сказала она вместо приветствия.

Алина положила на стол помятый лист.

Марина прочитала верхнюю строку,