Жрец Хаоса. Книга ХV - М. Борзых Страница 13

но непонятные шевеления толщ воды на море они тоже заметили. Тем более что для поднятия стены конструкт собирал воду отовсюду, в том числе и стягивая её вокруг пламенных столбов. С одной стороны, чуть гася их, с другой стороны, обнажая большую поверхность сероводорода для горения. Потому с огнём на море стало твориться непонятно что: где-то огненные проплешины расширялись, а где-то едва ли не гасли. Пожарские, благо идиотами не были, потому решили переждать непонятное волнение на море, поднявшись повыше в небо. Это и упростило мне задачу. Достаточно было открыть перед ними два портала на свою высоту, позволив рывком переместиться значительно выше и не попасть под движение волны.

А там было на что посмотреть. Море вздыбилось и самым настоящим богатырём ринулось на огненного врага. Рукотворная волна сметала всё на своём пути. Покинув Херсонесскую бухту, она обогнула мыс и двинулась вдоль побережья.

При всём уважении к Капелькину, вряд ли он рассчитывал на подобный эффект. С воздуха невооружённым взглядом было видно, что волной кто-то прицельно управляет, уничтожая огонь. Я даже принялся просматривать в магическом спектре морскую гладь под нами, вдруг кайдзю какой дирижировал волной, а мы не заметили.

Но море было пустынно. Мы словно видели цунами в ретроспективе: огромная волна отходила от берега с оглушительным рёвом и грохотом, сметая огненные столбы, а после опустилась поверх многотонным водным щитом. Причём я мог бы поклясться, что вижу мелькание узлов конструктов для равномерного распределения воды по поверхности. Кто-то или что-то старательно, словно утюгом, разглаживало воду по поверхности Чёрного моря, регулируя толщину заслона против сероводорода.

— Неужто Капелькин опять до архимагического статуса дотянулся? — с уважением отозвался о нашем кураторе Великий князь, который, как оказалось, нынче имел более скромные размеры по сравнению с Андреем Алексеевичем.

— Нет, — покачал я головой. — Там помощь вовремя подоспела. Но вместе сработали на отлично.

— Живые? — единственный вопрос, который задал на фоне увиденного принц.

Я переключился на мыслесвязь с химерами и увидел, как те вытаскивают опустошённых, но живых магов, на берег, где их тут же принялись отпаивать алхимией.

— Живые, — подтвердил я. — Предлагаю вернуться обратно в крепость. Мы языка взяли, Тенишев допрос ведёт. Здесь вы уже без надобности.

Действительно, лишь запах тухлых яиц и сизая дымка над водой напоминали, что еще несколько минут назад Чёрное море горело множеством огненных факелов.

Портал я открывал прямиком на барбакан, где Алиса должна была продолжать стеречь Орциуса. Но представшая нам картина как-то нихрена не вязалась с моими ожиданиями. Рядом с конвульсивно дёргающимся императором Австро-Венгрии на коленях стояла Тенишева, пытаясь влить ему в рот какую-то алхимию, и при этом тихо ругалась сквозь зубы:

— Не смей подыхать! Как я это императору объяснять-то буду?

Глава 5

Пока Пожарские недоумённо взирали на происходящее, я бросился на помощь Тенишевой, заодно пытаясь уточнить обстоятельства произошедшего:

— Алиса, только не говори, что он тебя так достал, что ты его реально плетью тьмы приголубила.

Из внутреннего пространственного кармана доставались все остатки имеющейся у меня алхимии — лечебной, тонизирующей и на восстановление резерва. Зря я думал, что император Австро-Венгрии должен иметь набор артефактов защиты от всего и вся. И уж точно от плетей тьмы он не должен был скопытиться.

— Я не трогала его, — едва ли не в истерике билась Тенишева. — Он сам! Молол какую-то чушь, а после полез целоваться.

— Если он вас домогался, вам за это ничего не будет, — холодно процедил Андрей Алексеевич, словно настоящий рыцарь, готовый вступиться за честь дамы.

— Да не домогался он! — причитала Алиса. — Приставал, издевался, стебался. Да, но в армии я и не такого наслушалась. Разве что там никто руки не распускал, зная, из какой я семьи. Поэтому я его по рукам и ногам на всякий случай спеленала. А он… — Алису била крупная дрожь, причём в глазах стоял иррациональный страх. Зрачки невидяще метались из стороны в сторону, будто девушка видела что-то совершенно иное, чем мы все.

Понятно, что за смерть императора соседней страны по головке бы её не погладили, тем более союзного, пришедшего на помощь в сложный момент. Но и реакция у Тенишевой была чрезмерно эмоциональной, от вполне связных ответов она перешла к полубредовому монологу, в котором можно всё тяжелее было вычленять связные куски текста.

— Оно не должно было… Это только если пытаться в постель. Оно раньше только так работало. Я не знаю, почему случайные касания не срабатывали. Иначе бы меня под замок посадили и вообще не выпускали. Я не знаю, что произошло. Я не хотела…

Тут-то мне и вспомнилось, как Кхимару поведал мне о страхах Алисы, а именно одном главном — страхе близости с мужчиной. Девушка стала вдовой, потому что муж умудрился умереть в первую брачную ночь. Я присмотрелся к Францу-Фердинанду. Такое количество алхимии, которое мы в него влили, должно было и мёртвого на ноги поставить. Однако же Орциуса это буквально держало на грани между жизнью и смертью.

Я присмотрелся. По телу его растекалась тьма. По жилам, кровеносным сосудам чернота расплёскивалась, расползаясь и захватывая всё новые участки организма. Особенно большой клубок сконцентрировался в районе солнечного сплетения — там, где у магов должно находиться магическое средоточие. Сомневаюсь, что обычная алхимия могла бы что-нибудь сделать проклятию. Здесь либо Черников нужен, который бы всё это вытащил. Либо…

Я принялся осматривать Орциуса и обнаружил приторочённые к бедру ножны с «воронёнком». Удивительно, но, видимо, император теперь всегда носил его с собой не столько как символ власти, сколько как прямой канал связи с собственным родовым покровителем. Уже подозревая, что мне за это будет, я принялся вынимать клинок из ножен и вкладывать его в судорожно сцепленную ладонь Фердинанда, силой смыкая пальцы на рукояти для полного контакта.

На аудиенцию к Ворону я совершенно случайно провалился вместе с Орциусом.

При этом энергоканалы Франца-Фердинанда сейчас на моих глазах наливались тьмой. Если бывший эрцгерцог и до того был неплохо так погрызен стараниями ордена, то сейчас создавалось впечатление, что тьма попросту доедает то, что с таким трудом было восстановлено. А Ворон-покровитель с любопытством, склонив голову набок, наблюдал за происходящим.

— Так и будешь смотреть, как добивают твоего верного последователя? — поинтересовался я.

— Не мешай, — каркнула противная птица. — Тут, видишь, какие дела интересные происходят.

— Что? Не мешай? Мы его