Неправильный - Валерий Александрович Гуров Страница 17

Глава 7

Глава 7

Колонны шли всю ночь. И только под утро меня растолкал дежурный.

— Командир, последний отряд прошел. Сказали, позади них никого уже нет.

Никакой накладки здесь нет: после того, как Корабельского увезли в госпиталь, Птицын отдал распоряжение мне принять команду над остатками взводов.

После чего отбыл и сам.

Самое печальное, что и пушки ушли вместе с ним.

— Пропустите последних бойцов, взрывайте мост и уходите.

Да чего уж там…

Мин практически не осталось. Как выяснилось, капитан Фролов увез с собою штук двадцать минометных мин, и теперь в загашнике у нас всего штук пять. Даже парочку приличных фугасов не соорудить. Против пехоты еще можем чего-то изобразить, а вот с танком ничего уже и не сделать. Да и тротила осталось всего ничего.

Несколько заготовок мы кое-как состряпали, но ставить их решили уже позже, когда станем уходить. Пока просто по местам растащили и там припрятали.

А я, наконец-то, лег поспать…

Вся предыдущая беготня со стрельбой вымотали меня чудовищно, еле ноги переставлял к концу дня.

А уж разговор с капитаном… С тем, который мои данные записывал…

Он, случаем, не бывший опер? «Колол» меня весьма профессионально и грамотно! Особенно его интересовало, где и при каких обстоятельствах я выучился всем этим штучкам. Так это он еще и не все знает!

Тогда вообще бы с меня живого не слез…

Встаю, наскоро ополаскиваю небритую морду водой из котелка. Все имущество (ха! Того имущества кот наплакал…) взвода я приказал собрать и отправить в тыл. Для этого нам оставили аж две повозки с лошадьми. Охримчук клятвенно уверил, что все удастся погрузить.

Пулеметов осталось три, один из них станкач. Это, надеюсь, мы и сами утащим.

Топаю наверх.

Пока тихо, никого на дороге не видать.

— Юрий Иванович, — окликаю я Петлина. — Думаю, пора уже фугасы ставить. Вот-вот немцы пожаловать могут, не хотелось бы этим ползком заниматься.

— Добро, командир, — кивает он. И, взяв с собою троих бойцов, уходит куда-то в сторону.

Так, снайпер где?

Нашел я его на старом месте — уж больно оттуда обзор хороший был! Вот он к этим валунам прямо-таки и прикипел. Пулей там его взять весьма непросто, миной попасть — это нехило вывернуться нужно. По этой причине он там и угнездился.

— Привет! — соскальзываю по булыжнику вниз.

— Здравствуйте, товарищ командир! — приподнимается он со своей лежки.

А он туда лапника, оказывается, накидал да плащ-палатку сверху постелил. Молодец парень! Далеко пойдет! Обстоятельный и предусмотрительный!

— Тебя, кстати, звать-то как?

— Красноармеец Смирнов! Юрий. Отца Николаем звали.

— Так, Юра! Ведро видишь?

— Не очень… — смущается он. — Там тени под мостом… Плоховато еще видно.

— Так и немцев же пока нет. Значит, смотри. Есть команда, нет команды — а как только первый немец ступит на этот берег — стреляешь по ведру. Сам увидишь — попал или нет. Можешь и два раза пальнуть для верности. Дальше — действуй по обстановке. После взрыва моста нам тут делать нечего. Усек?

— Понял, сделаем!

— Все, бывай! Я дальше потопал.

Импровизированный минный шлагбаум — доску с минами, к этому моменту уже разобрали. На дороге сделали пару лунок под мины, а еще две штуки я хочу забрать с собой и где-нибудь подальше их воткнуть.

Бах… Где-то далеко…

На той стороне!

Там еще есть кому стрелять?

Ушли же все…

Значит — не все. Кто-то остался еще. И этот кто-то пока может стрелять!

— Два человека с пулеметом — со мной!

И только перемахнув через мост и отбежав добрую сотню метров, врубаюсь: а на месте я этого стрелка не мог подождать? Один хрен — назад по мосту бежать!

Но поздно — вот уже и поворот.

Мда…

Вихляя на простреленных колесах, по дороге кое-как едет полуторка, а из кузова иногда бахают одиночные выстрелы.

С сомнительным, надо сказать, эффектом.

Ибо следующие позади полуторки мотоциклисты ничуть этой стрельбой не озабочены. Во всяком случае, ответного огня они не ведут и даже что-то там задорно покрикивают.

Так они ее загоняют! Как зайца на охоте!

Словно в подтверждение моих мыслей, на коляске одного из мотоциклов запульсировал огненный цветок пулемета — и очередь легла слева от машины. Мол, туда нельзя! И верно — был в данном месте поворот. По-видимому, немцы не очень хорошо знают эти места, вот и гонят машину просто по прямой.

— Ложись! Приготовиться к открытию огня!

Шлепнулись на землю пулеметчики, а я кубарем перекатываюсь через дорогу на противоположную сторону. Буду держать оборону здесь.

— Стрелять по команде!

Похоже, нас никто не заметил — все слишком увлечены грузовиком.

Лязгая какими-то железяками, полуторка кое-как проскакивает мимо нас.

А вот и немцы…

Весело им!

Охота на живую дичь!

Вижу, как привстает в коляске пулеметчик — сейчас он будет стрелять.

— Огонь!

И длинная очередь перечеркивает левый мотоцикл.

Вскидываю автомат и первыми же выстрелами вышибаю из седла водителя второго мотоцикла. Пулеметчик задергался — и обвис в коляске, перегнувшись через ее борт. А третий фриц, успевший соскочить на землю, даже к карабину потянуться не успел — там и скукожился.

Третий мотоцикл отчаянно тормозит, пытаясь развернуться.

Тщетно: наш пулеметчик достает и его — мотоцикл вспыхивает.

Дико орет, катаясь по земле, водитель.

Сменив магазин, подбегаю к нему и короткой очередью ставлю точку в его воплях.

— Перезарядить оружие! Осмотреть мотоциклы!

Один — тот, в который я стрелял, — оказался вполне себе на ходу, почти не пострадал. Второй полыхал чадным пламенем, мы к нему даже и не пошли.

С третьего разжились патронами и гранатами, заодно прихватив еще и канистру с бензином.

С шиком выруливаем к мосту, оставив позади себя еще один костер.

А на той стороне к грузовику бегут бойцы.

Вот кстати! Выясним, кто это там такой стрелок?

Полуторка оказалась с ранеными — девять человек. Весь кузов был занят. Даже и водитель был ранен в плечо — то-то машина так виляла по дороге!

— А кто у вас там такой стрелок классный оказался? — спрашиваю я, спрыгивая из седла на землю.

Ребята расступаются.

— Санинструктор младший сержант Смирнова!

Господи… и за что ж таких-то в армию⁈

Худенькая, винтовка в ее руках смотрится… Да никак она не смотрится — ей бы