Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов Страница 2

еще не был таким мрачным, и мы с ним прекрасно общались. Он меня в секту привел, помог, наставил на путь. Это потом уже… ну, обстоятельства так сложились. Дальше началась учеба. Самое счастливое время, пожалуй. Я впитывал знания, в которых нас не ограничивали в секте. Смотрел на старших учеников, на мастеров, пытался копировать их техники. У меня была группа — Лисса, Жулай, Сеона, Апелий. Мы вместе ходили в Лес Туманов. Тогда духовные звери были на каждом шагу, это сейчас их сложно встретить. Мы начинали с опушки — убивали слабых тварей, зарабатывали серебро, покупали снаряжение, зелья и снова шагали в лес. Росли, брали ступень за ступенью.

Я упустил пару сражений, где мы выжили чудом. Да, мы не каждую неделю ходили в лес, но довольно часто, чтобы походы запомнились. Круговорот крови, пота и страха. Но это было классное время.

— И там вы нашли дракона?

— Нашли, — я улыбнулся, вспомнив Раккара. — Это была чистая случайность. Мы зашли слишком далеко, туда, где даже опытные охотники не появляются и наткнулись на логово, — рассказывать девочке настоящую историю про убитого духовного зверя я не стал, поэтому быстро закруглил рассказ. — Драконица была ранена, почти мертва, а рядом с ней лежало яйцо. Мы его и забрали. Так у нас появился Раккар.

Повисла небольшая пауза. Мать отложила вязание и внимательно и нежно смотрела на нас.

— А потом, — продолжил я, — когда я достаточно окреп и набрался знаний, мой наставник отправил меня в Фейлянь, в столицу. Я ездил туда за знаниями. Хотел стать лучшим зельеваром.

— И стал? — наивно спросила племянница. Только вот в отличие от других ребят, каждый из которых считает, что папа «самый сильный», она не будет врать друзьям, говоря, что дядя — лучший зельевар.

— Стал, но не сразу. После столицы я долго учился, а потом меня сам принц пригласил помочь справиться с монстрами в Заставном.

— Это где крепость? — неуверенно предположила Гуля. — Папа говорил, там стена огромная, за которой живут монстры.

— Да. Именно там и находятся Дикие земли. Туда отправлялись все практики, которые хотели помочь.

— И ты видел самого Гуань-ди? Папа говорил, что видел. Какой он?

Что ответить на это? Ребенок примет на веру мои слова и сформирует свое мнение о боге. И стоит ли говорить Гуле правду про древнее жесткое существо, наделенное потрясающей мощью, от которой подгибаются колени? Стоит ли говорить, что он мог одним движением руки разметать всю дикую Орду, но не стал?

Пожалуй, нет.

— Сильный. Большой. Он был с нами, когда мы остановили духовных зверей.

Я замолчал, окунувшись в воспоминания семилетней давности. Запах гари, крики умирающих, ледяная вьюга, которую я сам же и призвал, чтобы остановить Древо… События будто бы вчера произошли, и вместе с этим — так давно. Подумать только, целых семь лет прошло!

— А потом? — спросила Гуля, когда молчание слишком уж затянулось.

Я встрепенулся, выныривая из прошлого, и посмотрел на неё.

— А потом — все, — я широко улыбнулся. — Я приехал к вам. Знаешь, бывают сказки про «жили долго и счастливо», а бывают трагичные, где герой надрывается потому, что не рассчитал силы и погибает в самом конце. Вот так и здесь. Я успел вовремя оставить подвиги. Я заработал богатство, всеобщую славу, уважение и ушел.

— Как тебе повезло, — вдруг сказала Гуля. — А ты не жалеешь, что не стал совершать другие подвиги?

Я замер. Вопрос прозвучал так неожиданно и так… по-взрослому, что я на мгновение потерял дар речи.

Жалею ли я?

В комнате снова стало тихо. Только поленья пощелкивали в печи, да мать толкнула ногой клубок ниток и снова ритмично задвигала спицами. А я смотрел на огонь и чувствовал, как внутри меня поднимается что-то странное. Грусть?

Нет. Скорее пустота.

— Доволен ли я? — повторил я вслух, скорее для себя, чем для неё. — Хороший вопрос, Гуль.

Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, где плясали тени от лампы.

С тех пор, как я вернулся из Заставного, прошло семь лет. За эти годы я купил особняк. Женился. Варил зелья и обучал учеников, но уже без той лихорадочной спешки, без ощущения, что от этого зависит жизнь.

Главная движущая сила моей жизни: жажда выжить, стать сильнее, вырваться из нищеты — исчезла. Я уже достаточно силен и влиятелен, чтобы любой практик Циншуя дважды подумал, прежде чем связываться со мной. Достаточно богат, чтобы даже мои внуки никогда больше не знали голода. У меня есть два филиала Крайслеров — в Циншуе и Вейдаде. Лучшие зелья в королевстве варятся под моим присмотром, и треть доходов уходит в головной офис, и за такие доходы Крайслеры на меня едва ли не молятся и больше не докучают. Им это просто невыгодно.

Мое тело — машина, созданная годами тренировок и тоннами выпитых эликсиров. Но чтобы взять следующий ранг, нужно провести еще лет семь в медитациях, восстанавливая все мелкие разрушения, которые я наносил сам себе в Заставном, доводя организм до грани снова и снова и снова, думая, что регенерация, массажи и целители все поправят. Усиливающие зелья на меня больше не действуют, настолько изменен мой организм.

Продолжать опасную жизнь охотника на монстров?

Бессмысленно. Зелья приносят мне в сотни раз больше, чем любой трофей из Диких земель. Да и защитников там теперь хватает. Гуань-ди одним своим присутствием вдохновляет людей на подвиги. Стена стоит крепко.

У меня есть роскошный особняк в центре Циншуя. Там мраморные полы, хрустальные люстры, библиотека с тысячами книг, собственный сад с фонтаном. Я не появлялся там уже пять лет. Назойливое внимание городского света, бесконечные приемы, визиты чиновников, которые хотели просто пожать руку «легендарному Китту Крайслеру» — это тяготило и душило. Поэтому я…

— А чем вы занимаетесь сейчас? — голос Гули вырвал меня из размышлений. Она смотрела с любопытством, ожидая ответа.

Я улыбнулся, но улыбка вышла какой-то безрадостной.

— Просто живу, Гуль. Живу.

А потом рассказал о деревушке, которая четко вставала перед глазами. Небольшая, на четыре десятка домов, затерянная среди холмов в паре дней пути от Циншуя. Именно там мы и живем с Фаэлиной. Наш дом стоит на отшибе, у самого леса, откуда открывается вид на бескрайние цветущие поля. Весной они превращаются в разноцветное море — алые маки, желтые одуванчики — ветер гонит