Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов Страница 9

Вечером, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, объевшаяся печеных яблок Гуля сидела на крыльце, обхватив коленки руками, и смотрела, как над рекой поднимается легкий туман. Она молчала, и я не нарушал эту тишину. Только когда совсем стемнело, и на небе зажглись первые звезды, отвел ее в дом, уложил в маленькой комнатке на втором этаже, которую мы когда-то готовили для гостей.

Девчонка уснула мгновенно, едва голова коснулась подушки.

Спустился в гостиную, к камину. Присел на корточки, подкинул полешек, расшевелил угли кочергой. Фаэлина, устроившись в кресле, вязала (это у них с мамой общее, видимо), временами поглядывая на меня поверх спиц.

— Хорошая девочка, — сказала Фаэлина. — Бойкая и любопытная.

— Ага.

Какое-то время мы молчали, слушая потрескивание дров. Потом она вдруг спросила:

— Как у тебя дела? Ну, с этим…

Я вздохнул, чувствуя самое мерзкое, что только может чувствовать мужчина. Беспомощность.

— Пока по-прежнему, — нехотя ответил я, глядя на пламя. — Но кое-какие пути к решению нащупал.

Заставный. Алхимия в бутыльках, в газах, в мазях. Зелья регенерации, зелья усиления способностей, зелья адаптации, зелья, зелья, зелья… Я пил их ведрами: усиливающие, восстанавливающие, боевые, защитные. Доверился системе, не думая, что каждый эликсир, особенно сильный — легкий яд для тела. А организм понемногу привыкал к одним зельям, перестраивался из-за других. Там немного, там чуть-чуть. А по итогу моя энергетика, мои каналы, моя кровь изменены этими эликсирами. Для меня это нормально, я привык, мое тело научилось с этим жить. Но для зарождения новой жизни…

В общем, с зачатием детей у нас были проблемы. Я уже семь лет пытаюсь понять, как их исправить. Изучаю старые трактаты, советуюсь с целителями. Все говорят одно: организм практика высокого ранга меняется необратимо. Чем сильнее ты становишься, тем сложнее тебе оставить потомство (а я так еще и сотнями зелий заливался). У Гуань-ди детей нет, хотя он живет уже тысячи лет и от недостатка женского внимания страдать не должен. И он не один такой. Свен Дэй. Мастер Линь… Хотя нет, у того вроде ребенок есть. Но сколько этому ребенку, и когда он был зачат — не скажу.

Фаэлина отложила спицы, подошла. Ее пальцы зарылись в мои волосы и Фая прижала голову к своему животу.

— Я с тобой, потому что люблю тебя, — мягко сказала она. — Я верю, что все у тебя получится, и у нас будут такие же неугомонные дети. Мы справимся.

Где-то наверху тихо посапывала Гуля, за окнами ухали совы, а жизнь казалась простой и правильной.

— Разумеется, справимся, — согласился я.

Глава 4

Утром я проснулся от тихого шороха за дверью. Кто-то явно старался ступать бесшумно, но доска пола предательски заскрипела. Затем дверь приоткрылась, и в щель просунулась взлохмаченная голова Гули. Глаза девчонки горели нетерпением

— Дядь Китт, ты не спишь? А пойдём куда-нибудь? Ты обещал показать всё-всё!

Я сел на кровати, потянулся, хрустнув шеей.

— Не сплю.

— Отлично! Тетя Фаэлина уже встала и сказала, что завтрак готов.

Я вздохнул, понимая, что утренняя нега на сегодня отменяется. За окном и правда солнце стояло уже высоко, в щели ставен пробивались яркие лучи.

— Ладно, стрекоза. Иди на кухню, я скоро.

Гуля умчалась, а я еще минуту полежал, собираясь с мыслями. Показать окрестности… Что ж, хорошая идея. Только показывать надо с умом. Чтобы и интересно, и безопасно.

Умывшись и одевшись попроще — в льняную рубаху и легкие штаны, — я спустился вниз. Фаэлина хлопотала у печи, Гуля уже сидела за столом и уплетала гречневую кашу с молоком.

Через полчаса, вооружившись корзинкой для трав, флягой с водой и пятью пирожками, завернутыми в чистое полотно, мы вышли со двора.

Гуля вертелась волчком, пытаясь смотреть сразу во все стороны:

— Дядь Китт, а куда мы сначала?

— А ты куда хочешь? — решил предоставить ей выбор.

— К самому интересному! — выпалила она. — К такому, чего никто не видел!

Я усмехнулся. Такого добра у меня хватало.

— Тогда сначала покажу тебе кое-что… не совсем секретное, но известное только местным.

Мы пошли через деревню. Утро здесь было царством запахов: пахло свежим хлебом из домов, навозом со дворов, парным молоком от проходящей мимо женщины с деревянным подойником. Гуля вежливо здоровалась с прохожими и запоминала всё увиденное.

Мы свернули с тропинки и пошли через луг в редколесье, где молодые березки и осины перемежались с кустами орешника. Тени здесь было больше, воздух стал прохладнее и пах грибами и прелой листвой. Я вел Гулю по едва заметной тропке, которую сам же и протоптал за эти годы.

— Смотри под ноги, — предупредил я. — Здесь корни, можно споткнуться.

Гуля послушно опустила глаза, но через минуту снова вертела головой.

— А там что? — ткнула пальцем в глубину леса.

— Там простой лес. Ничего интересного для такого любопытного исследователя, как ты. А вот то, что я хочу показать — впереди.

Мы вышли на небольшую полянку, и я остановился. Гуля замерла рядом, открыв рот.

Перед нами стоял дуб: старый, раскидистый. Его ствол в обхвате был таким, что мы с Гулей, взявшись за руки, не смогли бы обнять. Ветви уходили высоко в небо, создавая шатер из листвы, сквозь который пробивались лишь отдельные лучи солнца.

— Вот это да… — выдохнула племянница. Подошла ближе, провела ладонью по шершавой коре. — Впечатляет!

— Этому дубу, Гуль, лет пятьсот, а может, и больше. Он видел столько всего, сколько нам с тобой и не снилось. Под его кроной пережидали непогоду путники, останавливались на ночлег охотники.

А еще я прихожу сюда, когда хочу помедитировать. Но это занятие точно не для непоседы — она и пять минут без движения не вытерпит.

— Пойдем дальше, покажу тебе ручей.

К ручью мы вышли неожиданно для девчонки — лес расступился и перед нами открылся узкий, но чистый поток. Вода журчала по камням, подпрыгивала на холмиках и ныряла в проторенную дорожку в низинах.

Когда мы с Фаэлиной только поселились здесь, это был обычный лесной ручей, закрытый корягами, с илистыми берегами. Но за несколько лет я потихоньку облагородил его. Вода теперь текла по аккуратному каменному руслу, в самом глубоком месте ниже по течению я сделал небольшой омуток — по колено Гуле, но для местных ребятишек самое