Ненависть - Борис Иосифович Тенета

Ненависть

Автор: Борис Иосифович Тенета

Перевод с украинского: Евгений Роменович Сова

Издательство «Огни»

Типография Издательского союза «Дело»

Львов, 1928 год

Предисловие

Прекрасный рассказ Бориса Тенеты, молодого современного поэта Приднепровья, очень сильно отличается от многих других литературных произведений, особенно местных авторов.

Прежде всего, вы не найдёте там ни плаксивой лирики, ни патриотических фраз, которые не вызывают никаких эстетических переживаний и не имеют никакого воспитательно-национального значения. Напротив, фразёрство отвлекает от труда и дела.

Во-вторых, в этом произведении вы найдёте действие. Его в этой маленькой книжечке больше, чем в не одной толстой книге другого нашего писателя. Это необычайно повышает литературную ценность эпического произведения, придаёт ему воспитательные ценности и ставит его на один уровень с западноевропейскими произведениями. Тем более что в изображении действия мы видим большую пластику, округлость форм, отточенность описаний.

Далее внимание привлекает повествование Тенеты о своих героях. Это не бумажные персонажи литературного произведения, это настоящие герои. То есть не только так называемые герои повести, ведь в жизни мы их тоже так называем. Это просто герои жизни. Это люди сильные духом, люди железной воли, которые не падут перед лицом самых страшных катастроф, люди всесильных чувств. Какая могучая их задача!

Наконец, нельзя обойти стороной художественные достоинства произведения. Их так много, что и перечислить невозможно; всё это можно лишь почувствовать при чтении, можно всем этим восхищаться.

Автор, живущий в Советской Украине, очевидно, должен был учитывать местные обстоятельства. Возможно, именно поэтому героем рассказа является большевистский старшина. Однако, дочитав до конца, становится ясно, что настоящим героем является кто-то другой. Сами большевики довольно точно представлены: хаос. Вместо отправки своего старшины в его полк, расстреливают его, очевидно, подставив того заранее. Рассказ даёт также ужасающий для нас ответ на тему «где двое дерутся, там третий наживается». Оба героя повести, коммунист и националист, украинцы, дерутся между собой. Результат таков, что большевик, москаль или жид, приказывает расстрелять их обоих. Это очень поучительно, ведь разве не было бы иначе, если бы они шли вместе против общего врага? А так, даже когда служишь господину, можно дождаться момента, когда эта служба станет лишней и господин вышвырнет слугу. Это, конечно, обычная плата.

Мы привыкли думать, что ненависть, как негативное чувство, — это нечто злое. Это правда. Но разве за ненавистью к врагу не скрывается самая благородная любовь — любовь к Родине?

Рассказ Тенеты стоит того, чтобы его перечитать, восхититься его высокими художественными достоинствами, а главное — глубоко и до конца обдумать.

I

Мы уже миновали Корчеватое озеро, и голова колонны въехала в лесок, когда с обеих сторон громко затрещали пулемёты.

...Лошади вставали на дыбы, а люди, растерянные, не понимая до конца, что произошло, начали стрелять, раня своих и тем самым ещё больше усугубляя всеобщую суматоху.

Гнат, разворачивая лошадь, увидел, как его эскадрон отступал беспорядочной, растерянной группой.

— Засада, — мелькнуло в голове.

Громко выругался и вслед за ребятами развернул коня.

Нажимая шпорами, он яростно ругался, проклинал себя и свою неосторожность. Но кто же мог догадаться, что случится такое? Дозоры сообщали, что вокруг всё спокойно, а хуторяне уверяли, что вот уже неделю не видели вражеского войска... Да кто же знал!

Чёртова кулацкая усадьба — не зря же ничего нельзя было достать в хуторе — ни хлеба для людей, ни сена для лошадей... Но теперь уже поздно ругаться и думать об этом; впереди разорванной лентой мчались ребята, а вслед за ними тарахтели пулемёты и гремели выстрелы.

Эскадрон как буря промчался через хутор, и уже у самой балки Гнат, догнав своих, остановил лошадь... Сразу же заметил — не больше сорока осталось из сотни...

— Может, подъедут ещё? — громко спросил он сам себя и оглянулся на хутор.

В жёлтой осенней листве он, казалось, спокойно дремал, совершенно равнодушный к событиям сегодняшнего дня.

— Может, действительно кто-то отстал? — снова спросил Гнат, и кто-то мрачно ответил:

— Может... Чередниченко сразу же погиб. Студника — прямо в голову...

Все на минуту замолчали, глядя на Гната. Знали: Студник и он — друзья ещё с восемнадцатого года.

— Прямо в голову? — переспросил Гнат. — Хорошая смерть, — и, делая вид, что ему всё равно, плюнул через голову лошади и сказал:

— Поехали, ребята, вернёмся на соединение с пехотой...

— А раненые? — снова спросил кто-то. — В хуторе остались... Их порубят.

Это было действительно плохо — бросать товарищей. Посовещались и решили вернуться в хутор.

— Не помешало бы кулацкую усадьбу немного подпалить, — подъехал к Гнату помощник.

— Посмотрим, — ответил Гнат, — надо только в лес заставу послать... Чтобы, вдруг, не наскочили неожиданно...

Они въехали в хутор и остановились на площади возле церкви. На улицах было пусто, ни души.

— Эх, спрятались — какие тихие... — болтали всадники, собирая раненых.

Повернули назад. Ехали по широкой, ровной улице. Хутор был хоть и маленький, но богатый, построенный по образцу немецкой колонии. С обеих сторон со скрытой враждебностью смотрели дома, все под черепицей и железом. Тихие.

Но как только они выехали с улицы, хутор зашевелился; из-за углов, из окон обрушились неожиданные выстрелы.

Эскадрон резко развернул лошадей на месте, и снова, перебивая тонкие конские ноги, затрещали пулемёты... С гиком и свистом, страшным и диким, вылетели дядьки на своих мохнатых, маленьких лошадях, и началась схватка...

Вместе с ребятами Гнат, отбиваясь, отступал. Ещё была надежда, что хоть с десятком каким-то пробьётся. Но дядьки окружили отряд и, подрубая косами лошадей, валили бойцов на землю.

Уже разделили последнюю маленькую группку...

Гнат видит, как срывается с лошади с отрезанной рукой его помощник, как без крика тяжёлым мешком падает весёлый Карп. Он подгоняет лошадь шпорами, бьёт уставшей рукой, но не может пробиться к товарищам, со всех сторон окружённых дядьками.

Вот снова прямо на него наскочили трое...

Выстрелил, и один покатился. Второго, обернувшись, ударил саблей, но третий подскочил, размахнулся... Чуть не упал, а левая рука, державшая поводья, ослабла, и конь рванулся...

Дядька что-то крикнул, снова замахнулся, но Гнат, наклонив голову, отклонился в сторону, и тяжёлая сабля сорвала лишь будёновку, а раненая лошадь вынесла его из боя.

Чтобы не упасть, он держался за гриву правой рукой, а конь как сумасшедший