Заложники пустыни - Сергей Иванович Зверев Страница 3

— Вот что, Амулу, — сказал Модибо Тумани. — Сейчас я и трое моих людей отправимся обратно в Тауденни. А ты останешься здесь под охраной. В Тауденни мы встретимся с твоими людьми. Конечно же, сейчас они тебя ищут, рыщут по всему городку, всех расспрашивают, всем угрожают… Куда это подевался наш командир? Ну, мы им и скажем, куда ты подевался. Скажем, что ты у нас. Еще скажем, что искать тебя не надо, потому что бесполезно. Даже если твои люди случайно и нападут на твой след, то это для тебя обернется трагедией. Потому что в этом случае нам придется тебя убить. А так — мы тебя отпустим. Но только в том случае, если твои люди немедленно покинут Тауденни. Они, значит, уйдут, а через час мы тебя отпустим. Вот что мы скажем твоим людям в Тауденни.

Амулу на это ничего не сказал, да и что было говорить? Все было понятно и без разговоров. План, который затеял Модибо Тумани вместе со своими людьми, был неплох. Амулу, будь он на месте Модибо Тумани, и сам бы придумал что-нибудь похожее. Кроме того, было понятно, что Модибо Тумани от своего плана не откажется. Ну так о чем тут было говорить?

Но тут все же было одно неразъясненное обстоятельство…

— Мои люди тебе не поверят, — сказал Амулу.

— Придется им поверить, — сказал Модибо Тумани. — Особенно если ты подашь им какой-нибудь знак.

— Какой знак? — не понял Амулу.

— Ну, я не знаю… — Модибо Тумани развел руками. — Скажем, отдашь мне какой-нибудь предмет. Что-нибудь такое, что есть только у тебя и по чему твои люди могут определить, что ты — в наших руках.

— Они могут подумать, что ты взял этот предмет у меня мертвого, — сказал Амулу.

— Что же, и ты так думаешь? — спросил Модибо Тумани. — Ты меня знаешь, Амулу. Я пленных не убиваю. И твои люди тоже это знают. Ведь знают, не так ли?

— Знают, — сказал Амулу.

На это Модибо Тумани ничего не сказал, лишь протянул руку. Амулу снял с себя некий талисман на золотой цепочке и протянул его Модибо Тумани.

— Вот, — сказал Амулу. — Покажешь им…

— Покажу…

* * *

Конечно же, люди Амулу искали своего командира. Шум в городке стоял изрядный, многих жителей согнали на центральную городскую площадь, хотя и непонятно, для чего. То ли в качестве заложников, то ли для острастки, то ли от растерянности…

На Модибо Тумани и трех его людей боевики обратили внимание сразу же, да и как было не обратить? Многие из боевиков знали Модибо Тумани в лицо. На какой-то миг они удивленно замерли, затем подошли к четырем жандармам совсем близко и окружили их плотным кольцом. Лица у боевиков были зловещими и решительными, они понимали, что неожиданное появление Модибо Тумани и трех его людей произошло не просто так. Это появление наверняка каким-то образом было связано с исчезновением их командира.

— И что скажете? — спросил кто-то из боевиков. — Зачем вы пришли? Смерти ищете? Ну, так здесь вы ее и найдете!

Модибо Тумани спокойно оглядел окруживших его боевиков. Все это были не чернокожие люди, это были туареги. Их пронзительные зеленые глаза, казалось, прожигали Модибо Тумани насквозь.

— Вы ищете Амулу? — спросил Модибо Тумани. — Не ищите, потому что его здесь нет. Он у нас.

— Как это — у вас? — раздалось сразу несколько голосов.

— У нас, — повторил Модибо Тумани. — Ночью мы его похитили.

— Как это — похитили? — на этот раз угрожающие голоса перемешались с голосами удивленными.

— Из шатра, — спокойно произнес Модибо Тумани. — Ликвидировали троих охранников и увели вашего командира.

— А, так это вы!.. Что ж, готовьтесь к смерти!

Сразу добрый десяток автоматов был наставлен на Модибо Тумани и его товарищей. Клацнули затворы.

— Убьете нас — мои люди убьют Амулу, — все тем же спокойным голосом произнес Модибо Тумани.

Модибо Тумани рассчитывал, что такие слова произведут должный эффект. Они и произвели. Автоматы в руках боевиков дрогнули.

— Ты врешь! — не слишком уверенно произнес кто-то из боевиков. — Чем ты докажешь, что Амулу у вас?

И этот вопрос также ожидал Модибо Тумани. Более того — он прекрасно понимал, какой страх испытывают сейчас боевики. Это был страх за свои жизни. Если бы они вернулись восвояси без Амулу — им бы не поздоровилось. Амулу был в их среде личностью известной, уважаемой и значимой, и потерять его так бездарно и опрометчиво, как это случилось, — это являлось для боевиков смертным приговором. Оттого Модибо Тумани и не опасался ни за свою жизнь, ни за жизни трех своих подчиненных. Если бы боевики их всех убили, то, таким образом, и сами погибли бы. Их смерти неминуемо последовали бы за смертями Модибо Тумани и трех его товарищей.

Модибо Тумани усмехнулся и протянул разжатую руку. На его ладони лежал кулон на золотой цепочке.

— Это его вещь! — прозвучали голоса. — Точно, его! Амулу! Это его талисман!

— Хватит с вас доказательств? — спросил Модибо Тумани.

— А может, ты снял кулон с мертвого Амулу? — спросил кто-то.

На это Модибо Тумани лишь презрительно усмехнулся.

— Что тебе надо? — спросил кто-то из боевиков.

— Мне надо, чтобы вы убрались из Тауденни, — спокойно произнес Модибо Тумани. — Немедленно. И тогда мы отпустим Амулу. Вернем ему его талисман и отпустим — живым.

Слова, сказанные Модибо Тумани, были простыми и понятными. И все-таки боевики в них усомнились.

— А если ты Амулу не отпустишь? — раздались голоса. — Если ты нас обманешь?

Иногда молчание бывает куда как красноречивее и убедительнее, чем самые решительные и правильные слова. Так было и на этот раз. Модибо Тумани ничего не сказал, лишь состроил презрительную гримасу. Это означало, что больше говорить ему не о чем, он сказал все, что должен был сказать. И еще — что он презирает боевиков, усомнившихся в его словах.

Конечно же, боевики эту гримасу истолковали правильно. Как бы там ни было, а судьба их вожака Амулу, а значит, и их самих сейчас находилась в руках Модибо Тумани. И все, что боевикам оставалось, — так это поверить Модибо Тумани. Или, иначе говоря, играть по его правилам.

— Ну хорошо, — с расстановкой произнес один из боевиков. — Мы уйдем. Но смотри, Модибо Тумани! Горе тебе будет, если ты нас обманул!

— Отпустите их, — спокойно произнес Модибо Тумани и указал рукой на столпившихся посреди площади испуганных людей. И добавил презрительно: — Называете себя воинами, а