Владимир Черкасов - Опер против «святых отцов» Страница 55

Владыка Кирин на радостях накирялся до такой степени, что вперил глаза в потолок, плеснул багряным вином из фужера вверх и заорал, обращаясь к Господу Богу:

— Ты кто? А я — митрополи-и-ит!

Подобная выходка озадачила даже видавшего виды в патриархийной среде Ловунова, который начал икать, возможно, от беспардонности владыки. Будь они сейчас на вилле Кирина в Швейцарии, то вышли бы променадом к Женевскому озеру. Здесь более или менее свежий воздух был на балконе. Первым туда сумел выползти митрополит.

Кирин окинул взором раскинувшуюся внизу Москву. Горели огнями, фонариками, кострами, светлячками улицы, площади, дома, рестораны, вокзалы столицы. Лишь тонули в ночных омутах неосвещенные церковные храмы, закрытые до утренней службы. Но митрополит и в темноте находил так знакомые ему здания с куполами и крестами.

Гоняев думал об этих храмах как о своих форпостах. Еще бы, веками они стояли и снова выстояли. Зачем? Да затем, сладко мерещилось ему, чтобы он вот так высился на своем балконе, будто бы на капитанском мостике, словно попирая этот город ногами, возносясь, конечно, и над весьма приземистыми отсюда храмами.

Было еще долго до утра, до предрассветной синевы неба. Митрополит Кирин оторвал взгляд от салюта огней внизу, поднял осоловелые глаза в сияющую небесную житницу. Ему показалось, что небо расцвечено алмазами огранки фирмы «Аграф».