Исповедь жертвы - Дебора Массон

Дебора Массон

Исповедь жертвы

Серия «Tok. Национальный бестселлер. Британия»

Deborah Masson

I'LL BE WATCHING YOU

Copyright © Deborah Masson 2026

Перевод с английского Л. Прокопенко

© Прокопенко Л., перевод на русский язык, 2026

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Шесть лет назад

Она касается педали газа носком кроссовки, едва-едва, а затем снова убирает ногу.

Маленький красный автомобиль стоит всего в нескольких метрах от обрыва, утопая колесами в жидкой вязкой грязи.

Перед ее взором простирается бушующее Северное море, окутанное клочковатым белым туманом вплоть до серого горизонта. Волны бьются и шумят так же громко, как гром, прорываясь даже сквозь толщу металлической коробки, в которой она находится.

Ее тело застывает. Лицо мокрое, как и море, дыхание – прерывистое, как порывы ветра снаружи.

Ее нога замирает над педалью. Хватит ли ей смелости, чтобы преодолеть этот путь до края утеса? Отправиться в свободный полет?

Нужно всего одно движение… Всего несколько секунд…

Ее потрепанная кроссовка в очередной раз задевает узкую педаль. Шумящая в ушах кровь напоминает о том, что она все еще жива. И о тех, кто лишился своих жизней из-за нее.

Она стонет и откидывает голову на спинку сиденья. Слезы скатываются дальше, на бежевую футболку, а горло сдавливает страхом и сожалением, душащими ее.

Она неистово бьет по рулю, хватает его обеими руками до побелевших костяшек пальцев, трясет, пока тот не начинает скрипеть, – и воет в ветровое стекло.

Ее лоб с силой врезается в руль – бах! – и она рыдает.

Заставляя себя дышать, она нащупывает пальцами ключи, болтающиеся в замке зажигания. Глушит двигатель, выдергивает их и поднимает голову, чтобы посмотреть на воду.

Она фантазирует, каково это будет – прыгнуть в пасть бездны, позволить ей поглотить себя без остатка. Окажется ли эта смерть столь же ужасна, как ее жизнь?

Кашляя и задыхаясь, она снова вставляет ключи в замок зажигания и оставляет их висеть там. А потом она опускает солнцезащитный козырек и разглядывает прикрепленную к нему фотографию, ведя пальцем по лицам, обращенным к ней. Берет снимок в руки.

Ее пальцы сжимаются на бумаге, и она открывает дверь. Она выходит из машины, и ветер хлещет ее по лицу и ногам, обжигая соленым морским воздухом. Дверь остается открытой; она не берет с собой больше ничего и делает шаг вперед, глядя только на свои стопы, которые влекут ее к обрыву, несмотря ни на что.

Она останавливается, не дойдя до края, так близко к пропасти, что может ощутить ледяные брызги на своем лице. Слизывает соль с верхней губы, в то время как ее ноги утопают в грязи, а тело раскачивается на ветру.

Ее голова наклоняется вперед, и зазубренные скалы внизу представляются ей зубами, готовыми сомкнуться вокруг ее тела, прежде чем сбросить его в глубокую темную глотку моря.

Если бы только она могла довериться ветру. Чтобы он подхватил ее. Унес в морскую пучину.

Ей уже нет пути назад, она знает это. Знает, что произойдет, если она вернется. Что уже случилось с близкими и дорогими ей людьми.

Она закрывает глаза и вспоминает о жизни, которая у нее когда-то была. А потом о тюрьме, в которую та превратилась. И уже никто не поможет ей сбежать.

Интересно, каким будет их воссоединение? Сжимая в руке крошечный снимок, она мечтает, как избавится от этой боли.

Ее нога, дрожа, приподнимается, и секунду, пока уговаривает себя шагнуть вперед, в ничто, она балансирует только на одной опоре. Битва между ее сердцем и разумом продолжается, даже когда она представляет, как выбирается из своей клетки. И позволяет себе освободиться.

Глава 1

Настоящее время

– Куда мне смотреть?

Я пристально вглядываюсь в девять огромных мигающих в темноте экранов на стене.

– На ту, которая машет руками. Только приготовься. Сейчас увидишь неприятные подробности.

Я обнаруживаю ее на третьей камере.

– Боже, гены не обманешь.

– Ага. Не знаю, как ты, но я рад, что мои маленькие рыбки никогда не будут плавать в этом генетическом бассейне.

Я бросаю взгляд на Робби. Не уверен, что его рыбки вообще имели счастье плавать где-либо. У него практически нет шеи, а задница свисает по обе стороны кресла.

Я тяну на себя тумблер на столе, и изображение размахивающей руками девушки появляется на изогнутом мониторе передо мной. Я увеличиваю зум. Сходство просто поразительное.

– Год там не пошел ей на пользу.

Робби издает нечто среднее между фырканьем и смешком, и из его рта вылетает кусочек глазури розового цвета, который приземляется на клавиатуру перед ним.

– Ее мать из тех же мест. Полагаю, она и сейчас за решеткой.

Шелли Баркер. Женщина, которая вряд ли может претендовать на звание матери года. Спутать ее дочерей с кем-то другим просто невозможно – они словно ее двойники, затащенные ею же в круговорот проституции и запрещенки. Старшая, Шэрон, уже мертва, а на младшую, Шарлин, мы сейчас и смотрим.

Лицо Шарлин измождено; она состарилась намного раньше времени. Еще бы, она столько раз попадала в тюрьму, что та для нее стала все равно что домом отдыха.

Некоторые люди с самого начали не имеют ни шанса, и девочки Баркер являются наглядным тому доказательством. Робби следил за ними с их юных лет; автокатастрофа их жизни разворачивалась прямо у него на глазах, и он ничего не мог с этим поделать.

В этом-то вся проблема. Эта работа подобна поездке по человеческим судьбам. Мы наблюдаем за происходящим из-за тонированного ветрового стекла, а они, шагающие перед нашим капотом, даже не подозревают о нашем существовании.

Пока Шарлин не доставляет больших хлопот, но скоро это изменится. Выпивохи, околачивающиеся в дневное время на Сент-Николас-стрит, давно стали проблемой, и проблемой серьезной. Мы ежедневно связываемся по внутренней связи с местными копами. Те отвечают на вызов, выезжают на место, и им приходится выслушивать отборную брань в свой адрес. Конечно, пьянчуги разбегаются, но минут через десять они снова будут здесь.

Робби присвистывает:

– Она ни капли не боится.

Шарлин подскакивает к какому-то парню вдвое больше нее и тычет ему в лицо костлявым, пропахшим никотином пальцем. Ее покрытый язвами рот обрушивает на него поток ругательств, и, судя по выражению лиц прохожих, она в них не стесняется.

Парень отшатывается, и его глаз