Да, товарищ член контрольной группы. - Роман Феликсович Путилов Страница 10

предвыборной агитационной поездке, за пять дней до второго тура выборов, после этого он вообще исчез из публичного пространства. Если он настолько тяжело заболел, что не смог появиться в своем предвыборном штабе, не смог лично принять поздравления, как победитель, то, возможно, он не может управлять страной, тогда у нас остается только один высший легитимный орган — Верховный Совет, в котором у нашей партии простое большинство, а если поработать с депутатами от иных партий, то можно добиться и конституционного большинства, то есть, менять Основной закон под свои задачи. Я хочу попытаться что-то выяснить, мне надо из твоих ребят пять-шесть человек.

— А ты не сдаешься, да? — Галя налила две кружки чаю, одну поставила передо мной, взглядом спросила у Брагина и Левина, но те отказались, решив добить водочку в вскрытой бутылке.

— Сколько платить будешь? — Галя смотрела на меня с неким вызовом.

— Тариф не изменился, двадцать долларов в рублях по курсу ММВБ за целый день работы.

— Паша, здесь столица, и цены другие, чем у вас в Городе. И, в Городе ты платил эту цену за несколько часов работы, а тут хочешь, чтобы пацаны целый день горбатились.

— Галя, в Городе была цена за несколько часов работы с риском, а потом, вы как миленькие, от рассвета до заката, пахали на картофельных полях и не чирикали.

— Паша, этого все равно мало.

— Тогда, считай, что не договорились, извини, что потратил твое время. Готов компенсировать его и завтра утром доставить тебя до Курского вокзала. Наверное, в твоем Подольске тебя ждет высокооплачиваемая и интересная работа, а потом еще Центральный комитет денежек подбросит. Если вспомнят, как тебя зовут. — я отвернулся от Гали, показывая, что дальнейшие разговоры с ней меня не интересуют, и подставил свою стопку под последние пятьдесят грамм горячительного напитка из опустевшей бутылки.

— Паша, ну я должна была попробовать… — Легкая девичья кисть погладила меня по плечу, но, без эротического подтекста, а извиняясь: — Я же должна заботиться о своих людях. Меня возьмешь? Когда пацаны нужны?

— Завтра мы с тобой съездим на место, и там определимся, сколько человек надо и что предстоит делать, а ты созвонись с ребятами, подбери человек пять — шесть, только самых сообразительных, чтобы были готовы. Парни, я завтра у вас «Запор» возьму, а то сами понимаете, без «колес» за город ехать — совсем не тот фасон.

Когда Галя ушла в свою комнату, звонко щелкнув щеколдой, закрывая себя от наших, возможных, романтических поползновений, я подсел к парням поближе:

— Ну а вы то со мной?

— Спрашиваешь, Паша. — Ребята переглянулись и плотоядно заухмылялись. Еще бы, совсем недавно они были нищими, вечно голодными и похмельными оперативниками, с зарплатой, которую раздавали еще в день выдачи, чтобы вернуть долги, накопившиеся с прошлой зарплаты, а теперь передо мной сидели уважаемые господа инвесторы, вложившие круглую сумму в надежного застройщика. Да и вообще, последние наши совместные операции неизменно приводили к существенным заработкам.

— Паша, если надо мы готовы и день и ночь работать. — Виктор не смог сдержать эмоции и облизнулся: — Все равно в этом учебном центре не знаю, что с нами делать, поэтому свалить оттуда незаметно сейчас вообще без проблем.

— Угу, буду иметь в виду. Ладно, я спать пошел… В свою комнату. — Уточнил я, видя пакостные улыбочки приятелей и зашептал, для уточнения ситуации: — Если я только в Галкину комнату постучу, уверен, она при первой же возможности сообщит Ирине, так что ваши грязные мысли лучше оставить при себе, господа офицеры.

Подмосковье. Окрестности санатория «Барвиха».

В эти «благословенные» времена, лица, власть предержащие и их обслуживающие толстосумы имели некоторую скромность, которые рудиментными пятнами достались им от умершего социализма, поэтому к фактической резиденции главы государства мы подъехали почти вплотную. Окрестности еще не были застроены элитными коттеджными поселками и закрытыми территориями, а наш скромный «Запорожец» не вызывал приступы тошноты у местных обитателей и служивых, охранявших покой первого лица государства — ну катается молодежь, ища места для уединения, и пусть катается на здоровье, все такими были.

Судя по всему, «богатые и знаменитые» приезжали на территорию санатория по одной дороге, которую нужно было взять под контроль, естественно, на некоем расстоянии от самой «Барвихи», чтобы не вызвать интереса парней из службы охраны.

— Смотри. — я, держа Галю за талию, исключительно с целью придания достоверности нашему образу, показал на высокую березу, спрятавшуюся среди таких же деревьев в небольшом околке: — Если на эту березу взобраться в утренних сумерках, то можно видеть вон тот корпус, где, по информации газеты «Московский баламут» отдыхает президент. Надо купить для твоих ребят бинокль и завтра ночью их сюда привести, ну и тебя, наверное, с собой взять. Пока не рассвело, надо будет сделать на дереве полочку для наблюдателя, чтобы он с биноклем там сидел и докладывал, кто и что на территории санаторий, вокруг этого особого корпуса происходит. Ну, а те, кто на земле останется, должны изображать пикник, шашлык там приготовить, или просто пиво попить. И у наблюдателя должны быть с собой фотографии основных фигурантов из числа самых значимых сторонников Президента, чтобы он их сразу мог опознать. То есть нужен некрупный ловкий парень с отличным зрением, который готов несколько дней подряд просидеть на дереве, на приступке. Если будут двое — которые готовы меняться — еще лучше. Парням лучше быть одетыми во что-то малозаметное, лучше зеленое, как листва дерева. Сможешь таких найти? Справишься? Ну а тебе я готов платить, как координатору и ответственному за все человеку, ну и для того, чтобы охрана, если вас засечет, не сильно напрягалась. Что может быть естественнее, чем компания молодежи с девушками на природе.

Территория санатория «Барвиха». Особый корпус.

Аркадий Семенович Рыжов был счастлив. Он прекрасно понимал, что будущее страны висит на волоске, что их с Дочерью авантюра представляет собой чрезвычайно хрупкую конструкцию, основанную лишь на том, что в конце своего первого срока Президент надолго исчезал из общественного поля, сначала по причине любви «поработать с документами», а потом уже из-за того, что изношенный организм первого лица все чаще и чаще давал сбой, и требовал серьезной восстановительной терапии.

Дочь, в окружении самых близких людей, преданных семье, безвылазно сидела в особом корпусе санатория, иногда разрождаясь указами за подписью Президента, сведя контакты с внешним миром к минимуму, а Рыжов, по факту, был главной ниточкой, связывающую Семью с окружающим ее социумом, мгновенно, в глазах людей, приобретя репутацию самого близкого