Следователь по особо важным… телам 18+. Том 2 - Игорь Некрасов Страница 10

— Ой, ну и ладно, — Сафира картинно закатила глаза, но уголки губ всё равно подрагивали в усмешке. — Только не лопни от счастья. — она повернулась ко мне и добавила: — Илюш, ты там поаккуратнее с ней. Я, кажется, её уже разогрела.

— Хорошо, — хмыкнул я и потянулся к колоде. — Буду иметь в виду.

Вытянув карту, я её перевернул — и на секунду замер.

— Ну? Ну-у-у⁈ — Сафира аж подпрыгнула на месте. — Не тяни! Что там?

Я сглотнул и повернул карту к ним:

— Внутренняя… сторона бедра.

Повисла секундная пауза, и девушки тут же взорвались смехом.

— О-о-о! — Сафира откинулась на спинку дивана и захлопала в ладоши. — А вот это уже жара! Илюш, ты случайно не шулер? Признавайся!

— Я бы заметила, — Оля прищурилась, но в глазах у неё уже плясали те самые смешинки, которые не предвещали ничего невинного. — Так что всё ок. А теперь давай тяни вторую.

Я взял карту из чёрной колоды. Перевернул. Пробежал глазами — и не удержался от короткого смешка.

— Ну⁈ — Оля легонько пихнула меня коленом в бок. — Не молчи! Ужас как интересно же!

Я перевернул карту и показал им:

— Погладить… нежно. Десять секунд.

— Ну ни фига себе! — Оля расхохоталась и откинулась на подушку. — Сначала шея с языком, теперь бёдра… Классно! Теперь эта игра мне еще больше нравится!

— М-м-м, погладить внутреннюю сторону бедра, — протянула Сафира, смакуя каждое слово. — Десять секунд. Я буду считать. Вслух. И медленно. — она сощурила глазки и добавила: — Чтобы вы не жульничали. — отставив бокал, она демонстративно подняла ладони, словно судья на ринге.

— Да мы и не собирались, — Оля повернулась ко мне и, глядя прямо в глаза, медленно вытянула ногу на диване.

Её чёрные спортивные шортики и так были короткими, а теперь задрались ещё выше, открывая гладкую, чуть смуглую кожу с татуировками. Те самые листья, что вились по плечам, спускались ниже, и на левом бедре я заметил ещё один рисунок — маленькую розу ветров.

— Ну давай, Илюшка, — сказала она тихо, но без тени смущения. — Гладь. Гладь меня полностью…

— Да давай, не стесняйся, — громко произнесла Сафира, сдерживая смешок. — А я буду считать!

Я наклонился, протянул руку и коснулся её бедра.

Кожа оказалась невероятно тёплой и гладкой — шёлк, не иначе. Я провёл пальцами вверх, медленно, как требовала карта, чувствуя, как под моей ладонью чуть вздрагивают мышцы. Оля задышала чуть глубже, но улыбку не убрала — только прикусила губу.

Твою мать, Лапин, — мелькнуло в голове. — Ты же сейчас гладишь замужнюю женщину. Под счёт её пьяной подруги. Это определённо не то, чему меня учили.

Но руку я, конечно же, не убрал.

Изменой это, наверное, нельзя назвать — игра есть игра. Хотя, если бы её муж сейчас вошёл в эту комнату, он вряд ли был бы рад. Скорее всего, очень не рад. Не думаю, что качок с бычьей шеей стал бы разбираться в правилах «Карты Желаний». Скорее он стал бы разбираться со мной.

Но… так как мужа здесь не было. А Оля смотрела на меня с таким откровенным вызовом, что остановиться сейчас казалось почти невозможным. К тому же… это просто игра. Просто игра. Просто. Игра.

— Четыре-е-е, — пропела Сафира, растягивая слово, как ириску. — Пя-я-ять… Ше-е-есть…

Я повёл ладонью выше, почти до края шортиков, и Оля замерла. Её бедро напряглось под моими пальцами, потом дрогнуло и расслабилось — будто она сама не могла решить, хочет ли, чтобы я остановился, или хочет, чтобы продолжал.

— … Се-е-емь… Во-о-осемь, — голос Сафиры стал ниже, интимнее. Она уже не просто считала — она смаковала каждый звук. — Де-е-евять… Де-е-сять! Всё! Заканчивайте.

Я убрал руку и выпрямился.

Оля тут же выдохнула — шумно, прерывисто — и поправила шортики. На щеках горел румянец, но глаза сияли.

— Ну как ощущения? — спросила Сафира, откровенно наслаждаясь моментом.

— Щекотно, — ответила Оля и вдруг расхохоталась, запрокинув голову, затем она посмотрела на меня и сказала: — И у тебя, Илюш… такие тёплые руки. Мне было очень приятно. Прям мурашки по коже.

— Это всё виски, — произнес я и, покачав головой, отпил из стакана. — Без него я бы ни за что не согласился.

— Ага, так мы и поверили, — фыркнула Сафира. — Ты уже минут пять как без конца улыбаешься, и виски тут… — она состроила хитрую мордашку. — … совершенно ни при чём. Ладно, чья сейчас очередь? Оль, твоя?

— Моя! — Оля резко села прямо и потянулась к колодам. — Сафир, готовься. Сейчас будет реванш.

— О-о-о, — Сафира картинно прикрылась ладонью, — … мне уже страшно. — улыбнувшись, она добавила: — Ну давай, малышка. Удиви меня.

Дальше всё шло по накатанной: карты мелькали одна за другой, виски в бутылке стремительно убывал, лёд таял в стаканах, а смех становился всё громче и откровеннее.

Правила уже никто не соблюдал настолько строго — задания выполнялись с перебором по времени, с двойными повторами, с шутками «а давай ещё разок, я не рассмотрела». Грань между «просто игрой» и чем-то более откровенным истончалась с каждым новым раундом, и, кажется, никого из нас это уже не волновало.

Или почти никого…

Спустя немного времени, когда шел очередной раунд, и Сафира выбрала меня, вытянув «Поясницу» и «Провести языком». Я чуть не поперхнулся виски.

— Языком? — переспросил я, чувствуя, как внутри что-то рухнуло вниз.

— Языком, — подтвердила она, уже поднимаясь с дивана. — Не дрейфь. Опыт у меня имеется, как ты помнишь.

Опыт? — перед глазами тут же встала картинка из прошлого раунда: Сафира на коленях, голова склоняется к Олиным ступням, язык скользит по подъёму стопы. Оля же в этот момент дёргалась, как от щекотки, зажимала рот ладонью и сквозь пальцы то ли стонала, то ли хихикала — понять было невозможно. Пару раз она всё-таки не выдержала и откровенно заржала, за что Сафира отвесила ей шлепок по икре и прошипела: «Не сбивай мне романтику!».

А теперь вот моя очередь… и, судя по довольному лицу Сафиры, отказываться она не собиралась — как и сдерживать свой пыл.

Я усмехнулся, повернулся и задрал рубашку.

Прохладный воздух коснулся поясницы, а через секунду его сменило горячее и влажное прикосновение её языка. Она вела им медленно, чуть выше ремня, там, где позвоночник переходит в крестец, и по телу прокатилась волна дрожи — от затылка до пят. Горячий влажный след тут же начал остывать, превращаясь в ледяную дорожку вдоль позвоночника; мышцы живота свело сладкой судорогой, и я сжал челюсть, чтобы не застонать.

Все следующие десять секунд, казалось, растянулись в