Тайна «Лисьей норы» - Виктория Борисовна Дьякова Страница 16

– Привет, привет, елениевская игрушка. – Андрей поднял паучка с пола. – Не захотел, значит, с прежней хозяйкой уходить? Решил со мной остаться? Здесь попривольней тебе. – Он окинул взглядом квартиру. – На прежние хоромы смахивает.

Он держал брошку на ладони, паучок молча смотрел на него поблескивающими изумрудными глазками. Отдавать паучка Арине вовсе не хотелось. И даже не потому, что вещь была дорогая – не в деньгах дело. Просто видеть ее Андрей не желал. Никогда в жизни. Так глубоко она его ранила.

– Ладно, поживешь пока у меня.

Андрей положил паучка в портмоне и на следующий день отвез его к знакомому ювелиру.

– Колечко помолвочное пришел заказывать? – спросил ювелир, едва Андрей показался на пороге его магазина. – Звонил на прошлой неделе. Я кое-что подобрал тебе. Отличный бриллиантик. Чистота хорошая, цвет. Огранка «принцесса», больше половины карата. Сейчас покажу.

– Нет, Евгений, не надо уже, – отмахнулся Андрей. – Прошла надобность. Разошлись мы с Ариной.

– Вот как. – Ювелир развел руками. – Ну и ну…

– Посмотри лучше вот эту вещь. – Андрей достал из портмоне паучка и положил его на прилавок. – Натуральные ли камни? Во сколько оценишь?

– Что это такое? Сейчас изучим. – Ювелир аккуратно взял паучка и, рассмотрев внимательно под лупой, в изумлении взглянул на Андрея. – Откуда это у тебя? На нем клеймо елениевской коллекции. Граф Елениев еще до революции собирал ювелирные редкости, связанные с Японией. Это, скорее всего, паучиха «Дзерогумо», паучиха-соблазнительница. Есть такой японский миф. Вещь бесценная, Андрей! Стоит миллион, не меньше!

– Миллион рублей? – спросил Андрей удивленно.

– Миллион долларов! – поправил ювелир. – Но если серьезно, «пол-лимона» – это точно. Это же вещь с историей! И с какой историей! Я уж не говорю, что жемчужины здесь каждая – это состояние. Это же в море, вручную добытый жемчуг, у настоящего моллюска, который в природе рос, а не на ферме. Кровью омыты – сколько ныряльщиков погибло от акульев зубов, когда их доставали. И изумруды, я посмотрю, не наши, не уральские. Скорее всего, Колумбия. Чистые. Почти без включений. Откуда тебе досталось это чудо?

– Невеста принесла, а потом бросила. – Андрей пожал плечами. – Потеряла, наверное, когда вещами бросалась.

– Я бы на твоем месте не возвращал. – Ювелир усмехнулся. – Потеряла приданое – ее трудности. Хоть и плохо такие советы давать.

– А я и не собираюсь. – Андрей снова положил паучка в портмоне. – Самому пригодится.

Так паучок поселился у Андрея. «Будет моим талисманом, – решил он. – В конце концов, я сам тоже родом из Солнцевска. Можно сказать, сосед графа Елениева».

Андрей всегда носил паучка с собой. Практически он стал его единственным другом. После разрыва с Ариной Андрей чувствовал себя очень одиноко. С коллегами по работе он поддерживал исключительно деловые отношения – конкуренция на фирме царила нешуточная. Никто не хотел давать о себе никакой лишней информации, лишь бы не «слили компромат» начальству. Только дежурные улыбки, рукопожатия, а как рабочий день закончился, каждый – в свою норку.

Друзей с института Андрей тоже не сохранил. Там его считали зазнайкой и папенькиным сынком. А все из-за того, что Андрей, устроившись на работу, вынужден был отказывать сокурсникам, которые тоже желали пристроиться к нему. Егор Андреевич строго-настрого запретил – и был прав. Он не хотел нести ответственность за неизвестных ему людей. К тому же и вакантных мест на фирме больше не было.

Прежде ближайшим и самым доверенным человеком для Андрея был отец. Но из-за того, что Андрей так и не решился рассказать ему об Арине, они отдалились друг от друга. Егор Андреевич считал, что сын обиделся на него за то, что он завел новую семью. И считал себя виноватым.

Стараясь не думать об Арине, Андрей с головой погрузился в работу. Потянулись деловые будни – командировки, встречи, переговоры. Но выходные дни становились настоящим испытанием. Оставаясь наедине с собой, Андрей не знал, куда себя деть. Он заметил, что стал чаще прикладываться к спиртному.

Сидя на лоджии и потягивая любимый виски, Андрей клал на поручень кресла паучка и размышлял о том, а, собственно, почему отец, человек богатый, да и директор комбината Воскресенцев, тоже очень не бедный, не выкупили в свое время Елениевскую усадьбу. С их-то связями они могли легко все устроить. Мало ли что там прежде была детская колония. Если принять в расчет всю историю усадьбы, то это – очень короткий период. Можно было бы заново отстроить дом, восстановить елениевские сады. Дом расположен на возвышенности, с нее открывается чудесный вид на округу.

С Воскресенцевым – ясно. Он вообще ничего отечественного не любил – обустроился в Штатах, в Калифорнии, туда увез семью. Отец же одно время носился с идеей возродить старый дом и переселиться туда. Но тогда была жива мать. Дочка прежнего главного инженера комбината, она родилась и выросла в Солнцевске. Она убеждала отца, что дом пользуется очень дурной славой. Она категорически воспротивилась покупке, и отец, сдавшись, купил развалюху у спившегося лодочника и на ее месте построил дом на озере. Туда они и переехали из тесной трешки в хрущевском доме, где жили с родителями матери.

Теперь Андрей был сам себе хозяин. И он все больше увлекался мыслью приобрести старый елениевский дом и переехать туда. Андрей и сам не мог объяснить себе, отчего вдруг его охватило столь странное желание. Но он объяснял его себе тем, что, во-первых, инфляция растет, надо во что-то вкладывать деньги. А земля, недвижимость, тем более такая, с историей – это неплохое вложение. Можно поднять старые чертежи, почитать мемуары, поговорить с музейными работниками. Восстановить все, как было. Потом – дать рекламу, устраивать экскурсии. Прошлое усадьбы столь богато событиями, что можно было не сомневаться, что туры раскупят. Ну а во-вторых, Андрею очень хотелось стать настоящим лендлордом. Этаким новым графом Елениевым. И именно в Солнцевске. Пусть Арина посмотрит, кого она променяла на медбрата. Какой жизни лишилась. И пусть даже сама она в Солнцевск не вернется, мамаша-то ее там живет. Она обязательно расскажет.

Поддавшись соблазну, Андрей уже начал подбирать материалы. Но однажды под утро ему приснился очень странный сон. Ему явилась мать – расплывчатый, светлый образ. Явилась в первый раз. «Отдай то, что взял, – услышал он явственно ее голос. – Или быть беде. Это не твоя судьба».

В это пасмурное утро воскресенья Андрей просыпался тяжело. Голова болела и кружилась. Некоторое время Андрей даже не мог найти в себе силы, чтобы встать. «Надо заканчивать с виски, –