Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской Страница 16

Притормозив у летнего душа, мы поглядели друг на друга.

– Ты или я? – спросила Злата. Я поглядела на хлипкую лесенку, прислоненную к душевой, и решительно сказала:

– Я.

Летний душ на участке деда не выглядел основательным. Это было единственное сооружение, не доведенное до ума. Раньше к душевой примыкал курятник, но однажды куры деда заболели какой-то жуткой заразой и передохли, и он, чтобы не распространять ее дальше, разобрал курятник и сжег. В результате душевая покосилась и крыша отошла в сторону, образовав дыру, в которую без труда мог пролезть некрупный человек. Из-за перекоса дед был вынужден снять дверь, и теперь ее заменяла пластиковая занавеска. Впрочем, это не создавало неудобств. В жару окатиться водой из нагретой за день бочки было одно удовольствие, а в холодные дни пользовались ванной в доме. Конечно, утром вода не успевала нагреться, но моего брата это не волновало. После утренних тренировок Сеня бежал в это ветхое сооружение на улице и принимал холодный душ – для закалки. Когда лично я думала о холодном душе, у меня начинались судороги в левой пятке. Отвага Сени граничила с безрассудством. За нее он сегодня и должен был поплатиться.

Злата передала мне большой флакон самого нелюбимого ею шампуня, который она решила принести в жертву правому делу. Я потрясла узкую лестницу, сваренную из железных прутьев, и аккуратно полезла наверх.

– Скорее, – прошипела Злата. – Он идет.

Разгоряченный после тренировки, Сеня действительно направлялся к душевой. Я взмыла вверх, прижалась к стене и стала ждать, когда брат начнет мыться. Злата укрылась в кустах смородины, откуда с наслаждением наблюдала за ним. Я надеялась, что в ответственный момент сестрицу не ужалит залетная оса, потому что в этом случае не сносить нам головы. Точнее, мне. Но что поделать? План мой, ответственность – тоже. Тем более, поход на реку за сбором улик все равно был бессмысленным, так отчего не потратить немного времени на милые семейные разборки?

В душевой завозилось крупное тело, зашелестела занавеска. Через минуту зашумела вода. Вот и час расплаты! Я заглянула в щель, молясь, чтобы Сеня в этот момент не стоял лицом ко мне с открытыми глазами. Здраво рассуждая, человек, моясь, стоит лицом к кранам, а я находилась у брата за спиной. Сеня действительно стоял ко мне спиной и яростно смывал с головы мыльную пену. Он был так близко, что я могла похлопать его по плечу, но вместо этого, просунув руку внутрь, я налила ему на голову немного шампуня.

Сеня продолжал терзать свои волосы. Шампунь мылился. Злата, притаившись за стеной, хихикала. Я вытянула руку и вновь налила шампунь Сене на голову. Он сделал несколько движений пальцами, и на его башке вновь образовалась мыльная шапка.

– Что за черт? – удивился Сеня и добавил напору. Я протянула руку и подлила шампуня. Злата зажимала рот руками, красная словно рак. От смеха ее раздувало во все стороны. Руки Сени работали все быстрее, но я проворно добавила еще одну порцию.

– Да блин! – рявкнул Сеня и открыл кран на полную мощность. Вода в баке булькала и стремительно заканчивалась. Я подлила еще. Мыльная пена расползалась во все стороны, вытекала из дверного проема.

– Что же это такое! – заорал Сеня.

Рано или поздно цирк должен был закончиться. И он закончился – одновременно с опустевшими баком и флаконом. Сеня, яростно ругаясь, пальцами прочищал себе глаза и нос, отплевываясь от пены. Я торопливо спускалась по лестнице, но делать это с большим флаконом в руках было затруднительно, поэтому я бросила его вниз. Ударившись о полено, пустой флакон издал громкий пластмассовый звук. За стеной стало тихо. Я слетела вниз и нырнула в заросли смородины. Замешкавшаяся Злата бросилась в другую сторону, выбрав момент, когда Сеня высунулся из проема.

– Ах ты! – взвыл он и, обмотавшись полотенцем, выскочил наружу. Перепуганная Злата дала стрекача. Сеня босиком мчался следом, шипя, когда наступал на комья земли и другие неприятные предметы. На огуречной грядке он поскользнулся и упал, от чего помывка пошла насмарку. Злата расхохоталась и юркнула за калитку. Перемазанный Сеня, изрыгая проклятия, включил шланг и стал смывать с себя комья земли и навоза.

– Какая вымытость пропала, – шепотом посетовала я, вполне удовлетворенная содеянным. Возвращаясь в дом, я подумала, что так и не выполнила приказ мамы, но вспомнила о Сене. Думаю, если в мире есть хоть какое-то равновесие, сегодня он умылся за нас двоих.

* * *

Поскольку дедушки и бабушки дома не было, родители работали за своими компьютерами, а Сеня караулил Злату, мне удалось без особого труда уйти незамеченной. Я не имела ни малейшего представления, где проходят похороны, но в таком небольшом поселке скрыть важное событие трудно. Да и кладбище здесь одно. Поразмыслив, туда я и направилась.

Идти было довольно далеко, и я пожалела, что в дедушкином хозяйстве нет велосипеда. На нем я долетела бы до места в два счета. Кладбище располагалось за березовой рощицей, полной надоедливых слепней. Я отломила ветку и принялась энергично отмахиваться, попутно озираясь по сторонам: еще не хватало наткнуться на родственников. Хотя принятые мной предосторожности оказались излишними, так как на дороге, ведущей к кладбищу, не было ни души. Я даже спела сама себе подбадривающую песню:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца!

Йо-хо-хо! И бутылка рому!

Пей! И дьявол тебя доведет до конца!

Йо-хо-хо! И бутылка рому!

В рощице было слишком тихо, разве что сороки стрекотали, удивленно смолкнув при звуках моего голоса. Подумав, что орать рядом с могилами не только неуместно, но и опасно, я сконфуженно закашлялась. Однако идти в тишине, пусть и солнечным утром, было неуютно. Я то и дело оглядывалась, но ничего опасного не обнаружила, только крупный мухомор с отломанной шляпкой. Я внимательно оглядела его и изо всех сил пнула красную шляпку – та закувыркалась по траве. Это меня немного развеселило. Не успел мухомор мирно улечься на земле, как я услышала голоса, мужской и женский, оба неестественно высокие для взрослых. Мужчина что-то односложно бубнил, а женщина взвизгивала, срываясь на всхлипы. Я предусмотрительно нырнула в кусты.

На тропинке, ведущей в поселок, появилась парочка. Парня я узнала сразу: это был Миша, плечистый мужлан с пудовыми кулаками