Дознанием установлено... - Гелий Трофимович Рябов Страница 2

Громов попробовал, недоверчиво улыбаясь, и вдруг представил, да так ярко и отчетливо, что в пору хоть самому записываться в свидетели. С того времени Громов не знал скучных бумаг: он научился видеть за этими бумагами людей.　

Вот и это заявление, по виду скучное, написанное сухим, казенным языком: «Главснабсбыт просит произвести расследование в связи с большим количеством рекламаций, поступающих из периферийных организаций на недовложение музыкальных инструментов в контейнеры. Главснабсбыт ставит вас в известность о том, что недостача музыкальных инструментов составляет 3500 рублей. Похищено: труб «мариго» — 7; саксофонов альт — 3; флейт — 3; фаготов — 1. В связи с тем, что наши представители, выезжавшие на места, установить причину недостач не смогли, вынуждены обратиться с настоящим заявлением в Ваш адрес».　

Всего полминуты потратил Громов на чтение этого заявления, а уже промелькнули перед ним склады с темными громадами контейнеров, какие-то люди с возмущенными лицами, пересчитывающие музыкальные инструменты, и растерянные представители Главснабсбыта, мчащиеся на скорых поездах во все концы страны…　

В кабинет вошел высокий юноша в спортивной куртке. Громов улыбнулся.　

— Привет, Юра. Вот тебе дело, по которому мы будем вместе работать. Читай. Когда прочтешь — поговорим.　

Юрий взял дело и уселся за стол напротив. Громов откинулся на спинку кресла и, полузакрыв глаза, внимательно посмотрел на Куркова. «Сдюжит ли? — мелькнуло у него. — Какой-то он несобранный…»　

Вспомнилось последнее партийное собрание, на котором Куркова принимали в кандидаты партии.　

— Мне двадцать два года, — говорил тогда Курков. — В милицию пришел после специальной школы, в спецшколу — после обычной, средней. Вот и вся моя биография…　

«Биография… — думал Громов. — Если бы за спиной у парня были какие-то экзамены на мужество и смелость, и он выдержал их, то можно было надеяться, что в трудную минуту он не растеряется… Да, но ведь восемь лет назад тебе тоже было двадцать два. И тогда ты тоже расстраивался, когда вместо таинственных подвалов, наполненных золотой валютой, тебе приходилось искать дамские редикюли и допрашивать не закоренелого «медвежатника», а обыкновенного дворника, набузившего в квартире».　

И все же Громов был разочарован, когда начальник райотдела милиции назначил к нему в помощники оперуполномоченного ОБХСС Куркова.　

— Товарищ полковник, — сказал тогда Громов, — мне кажется, что Курков еще не подготовлен для таких дел.　

— А вы подготовьте. Поймите, если мы не будем готовить, то кто же будет?　

…Курков закрыл дело и сказал:　

— Пока что все безнадежно.　

Громов помрачнел: «Наверное, я бы так не сказал». Пожал плечами, встал.　

— Что будем делать?　

— Сначала — думать. Вслух. Вот послушайте, Сергей Иванович, можно?　

Громов кивнул.　

— Инструменты могли похитить на складе. Это раз. В дороге — это два. Их могли похитить в месте назначения — три. При перевозках до железной дороги и после — четыре. Не мало! А если хотя бы приблизительно подсчитать лиц, имеющих отношение к этим пунктам, и всех проверять, то мы с вами и в год не уложимся. Это же тысяча людей! По-моему, мрак. Без просвета!　

Громов почувствовал, что рассуждения Куркова его злят: «Тысяча людей… Надо же! Неужели этот мальчишка думает, что мы можем подозревать тысячу людей?» — и резко сказал:　

— Глупый будет подозревать тысячу и не найдет никого. Умный будет собирать доказательства и разоблачит преступников. Мы с тобой должны быть умными, Юра, очень умными… А теперь подумай, как твою тысячу превратить для начала… ну, в десяток.　

Курков нахмурился.　

— Вот что, Сергей Иванович, думать вы меня заставляйте, а вот ярлычки вешать не стоит… Значит так. Пломбы.　

— Верно! — сказал Громов. — Пломбы. Если в пункте назначения они целы, значит, хищения происходят в пункте отправления, на базе Главснабсбыта.　

* * *　

Научно-технический отдел Управления милиции помещался в низеньком двухэтажном здании, словно по ошибке попавшем из дореволюционной фотографии на эту застроенную ажурными многоэтажными домами улицу.　

Громов любил этот дом, несмотря на скрипучие лестницу, обшарпанные стены и низкие потемневшие потолки. Любил потому, что он был историей, живой историей почти всех дел, которые ему довелось вести. Правда, следов большинства из них не осталось в этом доме — в музее криминалистики хранились самые интересные, самые значительные экспонаты. Но все равно, экспертиза назначалась почти по каждому делу, и, стало быть, почти каждое из них было связано с этим домом.　

Громов шел по длинному коридору и, слушая, как поскрипывают половицы старого, высохшего паркета, вспоминал: «Вот подоконник — кто только на нем ни сидел в ожидании экспертизы! Сколько тут было рассказано историй, веселых и грустных, а подчас и трагических…».　

Громов остановился, рассеянно провел ладонью по подоконнику. «Эх, Паша… В комнате, что в десяти шагах отсюда, на витрине под толстым зеркальным стеклом лежит твой пистолет. Ты всех спас тогда… Всех, кроме себя…»　

— Сергей Иванович? — послышалось вдруг сзади. — Ко мне? Ну, заходи, заходи. Ты у нас самый чадтый гость.　

— Люблю науку, — улыбнулся Громов. — У меня теперь уже вроде закона стало: без вас месяц вожусь с делом, с вами — в неделю укладываюсь.　

Эксперт, пожилой человек с покрасневшими, чуть распухшими веками, приветливо раскрыл двери.　

— Что-нибудь сложное?　

— Для вас — нет. Для меня — да. А ты что, опять вторые сутки бодрствуешь? Опять глаза красные?　

— Бодрствую. Ну, давай свою работу.　

И, посмотрев на несколько пломб, тяжело шлепнувшихся на зеленое сукно стола, сказал:　

— Не раньше, чем через две недели.　

— Что? — опешил Громов. — Да ты пойми, ведь от этого зависит…　

— Все понимаю. Но и ты должен понять.　

…Домой Громов возвращался пешком. На Тверском бульваре было тихо. Верхушки тополей сливались с темным небом и казались какими-то сказочными колоннами. Где-то вдалеке бренчала гитара, кто-то приглушенно смеялся; светлячками тлели папиросы, описывая вместе с невидимыми руками причудливые огненные зигзаги. И вдруг Громов остановился. «Что если… Если случайность одна — это случайность. Но когда случайностей четырнадцать, и они повторяют друг друга, — это закономерность. Контейнеры с грузом Главснабсбыта идут во все концы страны, и в нескольких городах хищения. Что это? Сговор заказчиков? Шайка с центром в Москве и периферийными филиалами? Нет, конечно! Хищения происходят на базе, только на базе! Это ясно и без пломб…»　

* * *　

— Только через пятнадцать дней? — Курков в сердцах стукнул кулаком по колену. — Да что они, с ума сошли?　

— Они тоже живые люди, Юра. Не могут раньше. И я им верю. Дело в